Недетские сказки

Ведь это он сделал из меня блудницу! Это из-за него мне приходится искать утешений на стороне! Вот, назло ему стану еще наглее! И пусть это будет моей местью этой бессердечной деревяшке – за все мои страдания и безответную любовь к нему! И если в нем осталась еще хоть капля совести, то я взываю к ней – он мой, мой, мой… И пусть эта капля превратится в море и поглотит его, а потом вынесет его на мой берег… А уж я смогу о нем позаботится. И мы будем счастливы вместе!

Комната прекрасно понимала беспочвенность собственных надежд – что сразу не срослось, того потом уже не соединить.

Она знала об этом, злилась на себя и на Шкаф, искала причины, искала виноватых, не находила и выходила из себя:

– Не бывает дыма без огня! Сапог сапогу пара! И нечего строить из себя недотрогу! Ты давно смотрел на собственную вывеску? Мне, например, не стыдно быть Комнатой! Мне стыдно ею не быть! Подумаешь, Дворец он из себя изображает! Да если на то пошло, то шевалье Casanova тоже не в лачуге свои подвиги совершал.

И какая, в принципе, разница – Дворец он или Шкаф?! Не в капусте же его нашли, в самом-то деле!?

Вопрос по существу – что станет с миром, если каждый станет прилюдно демонстрировать свои сексуальные предпочтения? Или именно так все всегда происходило и будет происходить дальше?

И что тогда считать личной жизнью?

Или личная жизнь, это отношение исключительно к самому себе?

5

Заглянуть в мир за пределами Комнаты удавалось не многим. От посторонних глаз его скрывали гобеленовые портьеры, тяжелыми складками ниспадавшие по обеим сторонам дверного проема.

Тем же, кому посчастливилось увидеть – что там, рассказывали потом об этом по-разному.

Одни были поражены простотой и лаконичностью, с которой чередовались пространства за дверью. Другим казалось, что дай им возможность, и они смогли бы устроить там все намного лучше! Третьи… Третьих было большинство, и они считали, что их родная Комната никому не уступает соразмерностью пропорций и великолепию венецианских окон, выходящих в сад.

Сама же Комната склонна была относиться к себе, скорее, как к миниатюрному Тронному Залу или, по крайней мере, как к неофициальной Приемной. Впрочем, если быть до конца честным, что само по себе дело хлопотное, то она прекрасно понимала, что не случайно стала, как бы это потактичнее выразиться – не то, чтобы мало обитаемой, а, скорее, вынужденной вести уединенный образ жизни.

Но так было не всегда.