Волшебный магазин

Она не видела смысла перебивать болтливую хиппи.

В Москве на платформе стоял Саша – такой дорогой, такой любимый, такой счастливый. Туся бросилась к нему и крепко прижалась животом, в котором уже жила Оленька.

Хиппи, обалдев, смотрела на эту встречу. У нее рушились моральные устои. И она поняла, что обманулась в этой семейной идиллии. И лучше продолжать хипповать и никому не завидовать. Она подняла свой неподъемный рюкзак с коктебельскими камнями и побрела к метро.

Стройка века

Туся, беременная повариха, варит два котла еды – суп с мясом в одном и две пачки макарон в другом. Команда строителей спит в сарае возле летней колонки. Саша мотается по складам в поисках всего – гвоздей, досок, балок, песка. Нет ничего.

Дети с восторгом наблюдают за стройкой. Самые лучшие каникулы.

Вечером все ходят на пруд купаться.

Поздно начали строить – в начале июля. Просто жить негде. А детей куда? А самим куда?

Бригада интеллигентная: бригадир-«бугор», доктор физических наук, два его зама – молодые инженеры.

Два настоящих спеца – строители.

Строят по учебникам. Но выхода нет. Дом растет на глазах со всеми своими удачами и недочетами.

На запреты, на ограничения Татьяна истратила все нервы и силы, добиваясь разрешения на «восстановительный» ремонт. Получила.

Пока лето – можно жить беспечно. А потом? Лучше не думать.

Их стройка была первой в дачном поселке, в котором никто не строился с послевоенных времен – не было денег, не было разрешения и не было необходимости: дома стояли крепкие, построенные на века.

Но рассчитанные на летний сезон. Заборов не было – все знали, что вон за теми кустами черной смородины начинается другой участок, а вот за малиной – любимые соседи, к которым тропа была вытоптана детьми основательно. Даже в дождь оставалась неразмытой.

Саша, который не был похож на человека, который умеет забивать гвозди, совершал ежедневные подвиги.

Добывал, уговаривал, обнаруживал, добивался и доставлял.

Невыносимые обстоятельства требовали сверхусилий.

Но соседи и просто знакомые советовали заморозить стройку и поискать, пока не поздно, жилье в зимнем доме, и лучше в Москве.

Времена были самые глухие и безнадежные в политическом смысле: те, кто имели приличные условия, имели, но другим не давали.