Волшебный магазин

Это называлось «трамвайный закон», сформулированный еще в годы первобытного коммунизма: везунчики, которым удалось влезть в набитый трамвай, не желали никого больше впускать, а, наоборот, руками и ногами выпихивали новеньких, жаждущих прокатиться.

Летняя сказка заканчивалась – не удавалось построить дом с самого начала на новом месте с нуля за два месяца.

Самым душераздирающим было прощание со своими друзьями-соседями, деловито заколачивающими свои отслужившие сезон дома, доски ложились крест-накрест на окна.

Все переезжали в свои московские квартиры, оставляя простор леса и нескученность обитания в угоду гарантированному отоплению и горячей воде в совмещенной ванной.

Выключался летний водопровод. А зимняя колонка была в конце улицы примерно через километр.

Туся, с животом, впала в истерику и умолила друзей не перекрывать летнюю воду. Те согласились, входя в обстоятельства. Разрешили подождать до белых мух. Потом неожиданно грянул сильный мороз, и не стало у них у всех никакой воды. Саше приходилось носить ведра от дальней колонки.

Утром и вечером.

Все силы ушли на выживание. Куда-то исчезли легкость и нежность.

Котлы, грузовики, осенью пришли крысы и холод. Потом ушли рабочие, потому что кончились деньги.

Рванули из последних сил в сентябре. Туся, на сносях, прошла пешком пять километров лесом в аэропорт, там был телефон-автомат. Она раскрыла записную книжку и стала звонить подряд всем своим друзьям, знакомым, родным. Набрала пятнадцать тысяч. Вызвали бригаду обратно.

Выпал очень ранний снег, в самом начале октября.

Дети пошли в сельскую школу у станции. И это стало спасительным решением. Там уже учились дети некоторых зимующих жителей, которые вместе с деревенскими ходили туда лесной дорогой.

Саша сходил, поговорил с директором, тот долго и придирчиво спрашивал:

– Вы отец? Нет? А кто? Дядя? А с какой стороны дядя – отца или матери?

– Матери, – согласился Саша.

Туся ходила в своем красном с меховой подкладкой плаще в неблизкий магазин.

Плащ поистрепался и облез, а ведь это был тот самый, в котором она горделиво прохаживалась по ялтинской набережной.

Что-то облезло и истрепалось в душе. Буднично жили. Саша уезжал ранней электричкой в город и возвращался последней после вечерней смены. Буднично ужинали. Туся упорно пекла пироги, потому что это было последнее средство сохранить видимость человеческой жизни. Но из старой плиты вдруг завоняло дохлыми мышами, и с пирогами было покончено.