Отравленная жизнь

Мне ее не обмануть…» Потом мысли принимали другое направление, и Саша думала о том, зачем понадобилась женщине эта картина? Двадцать лет назад она оттолкнула художника, который ее написал, и две недели назад пошла на то, чтобы украсть эту картину у нищей жены этого художника? И почему же она тогда не пыталась купить свой портрет, тот самый, на который сейчас глядела Саша? Не заметила портрета? Он ее не интересовал? Для нее был важнее общий вид собственного деревенского дома?

Она так ушла в свои мысли, что чуть не проворонила телефонный звонок.

Саша едва успела добежать до кухни и схватить трубку. Она думала, что абонент уже отключился, но услышала чуть севший женский голос, который назвал ее имя и попросил ее к телефону.

– Я вас слушаю, – сказала Саша и тут же сообразила, кто это звонит. Голос был слишком характерный. – Люся, это вы?!

– Ага, – женщина сипло вздохнула. – Я совсем простужена, не могу громко говорить… Саша, я насчет ваших вчерашних вопросов. Помните, я говорила про день рождения на даче?

– Конечно, помню.

Неужели удалось что-то узнать?

– Удалось, – радостно подтвердила Люся. – Конечно, я сама не вспомнила, но позвонила старым подружкам, и вторая же мне все подробно рассказала.

Люся сообщила, где именно находился тот дачный поселок, в котором происходило празднество. Саша даже записывать не стала – с первых же слов Люси она убедилась, что дом находится совсем не в той стороне. А уж когда Люся дошла до описания самого дома: «Первый этаж каменный, второй – деревянный, то есть это, скорее, даже мансарда…», – Саша ее прервала:

– Большое спасибо, мне вполне достаточно.

– Да? – удивилась Люся. – Ну, как хотите. А я еще кое-что нашла.

И сообщила, что вчера, после ухода Саши, она все время думала о Корзухине, так что даже с ужином опоздала, и вся семья сидела голодная. И, второпях чистя картошку, Люся вдруг сообразила, что последний раз ремонт в квартире делали еще до того, как Иван ушел в армию. Она имела в виду, конечно, ремонт общих помещений – таких, как кухня, ванная, коридор.

В комнатах жильцы все-таки поддерживали порядок. А вот в прихожей с тех пор обои не переклеивались, дверные косяки не красились… Саша все еще не понимала, в чем дело, когда Люся сообщила:

– Я это все к чему говорю? На стене, где раньше висел телефон, сохранились записанные номера. Карандашные, конечно, стерлись, а вот те, которые ручкой писали, остались. И на косяке ванной тоже.