Отравленная жизнь

Она пояснила, что такое безобразие случалось потому, что не всегда находилась под рукой бумажка, а записать чей-то телефон было нужно. Особенно если разговор был важный – а такие разговоры всегда велись в ванной комнате, чтобы никто не слышал.

– Я сама сколько телефонов нацарапала на косяке! – смущенно призналась она. – Нас за это ругали, но нам было плевать. Конечно, это молодежь изощрялась. Так вот, Иван тоже кое-что записывал. Я вчера все эти номера переписала, все стены с лупой облазила, а муж фонариком светил, там свет плохой.

Кое-какие телефоны я опознала – они мои, я даже вспомнила чьи. А есть штук пять незнакомых, наверное, это Иван нацарапал. Хотите, я их дам? Может, найдете каких-нибудь его друзей. Нормальных друзей, а не здешних алкашей. Они-то его давно забыли, все мозги пропили.

Саша сказала, что, конечно, хочет получить эти телефоны. И Люся с готовностью их продиктовала. Три номера были без комментариев, под одним значилось имя «Денис», а под другим – «Лариса».

– Как? – переспросила Саша, записав этот номер.

 – Лариса? А девушку, с которой он дружил до армии, звали не Ларисой?

Женщина призадумалась и сказала, что она с этой девушкой была не знакома. Лучше спросить у Ивановых родителей. Может, и Лариса, кто знает? Саша не стала настаивать, чтобы Люся напрягла память, поблагодарила ее и попрощалась. Люся заливисто закашлялась и повесила трубку.

«Что толку от этих номеров? – Саша просмотрела бумажку. – Зачем они мне?» Она представила ситуацию, что звонит этой Ларисе, случайно натыкается в ее лице на свою заказчицу и сообщает, как именно ее нашла.

Реакция заказчицы? Сашу даже передернуло. «Если у нее в самом деле богатый муж… Наймет какую-нибудь сволочь, чтобы избить меня или убить. А может, и сама не побрезгует мною заняться. Уж она-то не потерпит, чтобы ее обвинили в воровстве или в убийстве! Получается, что я все это раскопала! О, господи!»

Все поиски правды вдруг показались ей такими жалкими и сомнительными. А надвигающаяся опасность – такой реальной! Осталось всего четыре дня, чтобы придать картине первоначальный вид! Это спасло бы Сашу от расплаты по счетам.

А расплата была бы неизбежной.

– Надо работать, – сказала она себе. – Надо делать хоть что-то! Скопирую хотя бы фотографию, пока руки не опустились… А уж там…

Она подошла к мольберту, очистила старый холст и достала коробку с гуашевыми красками. Саша почти не пользовалась ими, и поэтому работа мало-помалу поглотила все ее внимание.