Журнал «Парус» №87, 2021 г.

Никогда в истории России не было столь позорной войны — с таким бездарным командованием, с такими чудовищными потерями, и с таким расколом народа, часть которого теперь спешат записать в «предатели». По поводу «предателей» в первую очередь следует задаться вопросом: это до какого отчаяния большевики довели столь значительную часть народа, что ему даже Гитлер показался меньшим злом?

СССР вообще был жизнеспособен только до тех пор, пока основу народа составляли еще люди с досоветским воспитанием, с их христианской моралью, мощной трудовой этикой, жертвенностью и коллективизмом.

Но когда эти поколения в основном вымерли и стал преобладать «советский человек», народ деградировал и СССР был обречен на саморазрушение даже без каких-либо внешних воздействий и «предательств». «Советский человек» — это местный вариант человека «потребительского общества», который по сравнению с западным даже еще более примитивен, но это нельзя ставить ему в вину в силу тех исторических условий, в которых он сформировался. Это гедонист и эгоист, поклонник Запада, презирающий собственную страну, с разрушенной моралью и отсутствием трудовой этики. Такой тип человека уже полностью преобладал среди поколений 1970–1980-х годов, и именно он похоронил СССР (а вовсе не Горбачев) — но в этом его историческая заслуга.

«Сквозные» темы второго тома, еще более насыщенного исторической конкретикой, чем первый — «В поисках Нового града» и «Взращение образа будущей России». Выделим здесь важнейшие историософские размышления автора. М.

В. Назаров пишет о метафизике исторического процесса последних нескольких веков: «революция в России была кульминацией длительного процесса в европейской христианской цивилизации: отхода людей от абсолютных Божественных ориентиров жизни — к самовозвеличению человека. Столетиями размывалось в Европе христианское понимание духовной природы мiра и возникшего в нем зла (как своевольного бунта свободной твари против Творца). Зло все больше трактовалось упрощенно: лишь как социальная несправедливость, для преодоления которой достаточно “прогрессивных” социальных преобразований, при необходимости — даже насильственных». В России было две разновидности «прогрессистов»: революционеры-марксисты и революционеры-либералы — при этом «и те и другие боролись против русской православно-монархической традиции за осуществление своих утопий, каждая из которых вела к разгулу сил зла. Поэтому Февраль и Октябрь 1917 года в России стоят по одну сторону этого духовного водораздела.