Журнал «Парус» №88, 2021 г.

Ну, всё, – оборвал он сам себя, обращаясь к духам, – валите. Чапай рыдать будет.

Компания разочарованно поплелась прочь.

Письмо, написанное корявым Жориным почерком, содержало следующие нетленные строки:

«Здрастуй дорогой мой и любимый Тихон, пишит тибе твоя падруга Шэрон Стоун.

Што жэж ты мне совсем не пишиш и не шлеш свои весточки и армейские фотки?

Хочу я тибе написать мой любимый што очень я вся по тебе заскучавшая аш прямо вою и тоскую проливая по ночам в падужку свои девичьи слезы.

Здесь у нас на Галивуте все совсем неприятно и стремно.

Скучно мне тут без тибя и я вся одинокая. На дискатеки и по кабакам я тут не хожу (хотя зовут миня туда часто твои кенты Столоне и Шварц) и тебе попрежнему верна. Недавно к мине на улице приставал ВанДам и разпускал свои грязные руки. Жду я недождусь када ты приедеш в отпуск и дашжэж по соплям этому доходу и негодяю чтоп он не пристовал к чесным девушкам.

Тиша я тибе здесь храню верность чесное слово. Я тибе верна попрежнему как и обищала тибе и тибя дождусь ты только не грузись и служи спакойно.

Тиша ты там не верь всяким про миня слухам бутто я снялась в кино, где паказывала свои нескромные прелести. Это все галимая не правда. Тиша ты мине поверь. В кино я снималася сама только в скромных сценах чтоп не замарать свою реноме чесной девушки и не отбросить тень на тибя и всю доблесную Росийскую Армию. А где в кино если ты ево видел показывают вульгарные сцены так это миня заменяла дублерша, твоя быфшая подруга Клавка Шифер. Не здумай миня бросать и к ней возвращацца.

И што роль в фильме мине дали за интим с режиссером это тоже ж гонево! Роль мине дали за таланты и красату. И мои сахарные губки только для тибя мой милинький дурачок Тиша.

Што еще тибе написать? За роль ф кино я получила мильен баксов (а твоя быфшая Шифер только новые трусы недельку) и хочу отримонтировать на них твою виллу в Маямичтоп нам с тобой там потом жыть. Приежжай скорее я вся соскучилась.

Служи хорошо, слушайся старших, не обижай духоф и черпакоф.

Особинно обрати внемание на твоих бойцов из Ростова на Жорика и Карена Карапетяна и ихних друзей. Мине про них розказывали уважаемые в Галивуте люди что они чоткие пацаны. Ты их не щеми и ваще.

Пока, целую.

Любящщяя тибя Шэрон Стоун».

Закрыв глаза, старший сержант Радкевич лежал на кровати в полудреме. Его не беспокоили ни команды, доносившиеся с тумбочки дневального, ни затевавшаяся в расположении взвода очередная свара, ни гогот и беготня сослуживцев.