Возвращение Орла

Дети! Мёртвой луковой шелухой облетела с этого крутящегося клубка фальшивая взрослость со всеми реально-нереальными заботами и проблемами, в одну исчезающую зенитную точку сжались не отпускающие в обычной жизни переживания о жёнах-детях, деньгах, начальниках и болезнях – ничего не было на свете, кроме высокого восторга, обретённого кручением этого мускулистого циферблата в обратную, к невинному чистому детству, сторону, и была так естественна, неоспорима открывшаяся в эти минуты истина, что именно «скованность одной цепью» (не говоря уже о «связанности одной целью»!) и есть самая настоящая, цельная и ценная свобода на свете – воля!

Громом с ясной выси ответило на эту радость небо – должно быть зенитная точка преодолела все мыслимые барьеры и с грохотом исчезла в небесных нетях, дрогнула и земля, отозвавшись на столь любезный ей резонанс голосов, сердец и душ – маленькое, но неостановимое цунами покатилось от косы в обе стороны по Оке – направо к Орлу, налево к Горькому, неся весть о проснувшемся духе реки, и сноп серебристого, белее белого, света – чисто пучок протонов сквозь кольцевой электромагнит в ускорителе – через землю, через примятую траву, через разгорячённые тела, через очищенные души, словно освобождённый фонтан, ударил в вышину…

Капитан

«Будь капитаном, просим! Просим!»

Н.

Гумилёв «Путешествие в Китай»

Потом – в безвременье уже, под остановленным на небе понимающим майским солнцем – ещё искупались, а поскольку спирт через поры утекал без меры в матушку-Оку, по чуть-чуть добавили и, настоящие инопланетяне, с разноцветной радостью в раскупорившейся груди, снова занялись делами.

Капитанская душа ликовала – и оттого, что всё складывалось стратегически правильно: команда в сборе, в форме, в полной готовности к подвигу, время совершения которого наступит хоть и не по его желанию и велению, но скоро, и оттого, что в сию минуту команда функционировала как единый агрегат – даже подсказывать никому ничего не надо было, всё делалось как бы само собой.

Как бы… а ведь без малого десять лет он производил такое умное и великодушное дело, и производил его так, чтобы отклонить от себя и подозренье в его собственном участии и разложить весь подвиг на других таким образом, что эти другие стали хвастаться сделанным им делом, как бы собственным своим, в полной уверенности, что они его сделали.