Возвращение Орла

Страха не было, другие чувства спешили взять верх: досада – «доработался до глюков, а ведь и не такой старый… ну, пропади, пропади, исчезни, милый ты мой кораблик!» – и восторг: «Надо же, летит, летит! Не исчезай, лети, лети…Как же имя тебе?»

Корабль встал на линию солнца, смотреть стало больно, яркие лучи пробивались то тут, то там, слепили, пока, наконец, не обняли, как горящими ладонями, золотого двуглавого орла на носу…

Отъезд

Французская горка – Орликов – Тимофеич-наблюдатель – вылет Орла – в гараже у Африки – Аркадий – орден Орла – труба.

Выехать маем из Москвы…

Б.Пильняк, «Машины и волки»

Французская горка

Французы… пьют все, но никто не запьёт с тоски на неделю.

И. Эренбург

Неправильная пьянка перед совхозным правлением закончилась довольно скоро – отъезжающих загрузили в автобус, водитель, Василий Сергеевич Селифонов, по-простому – Селифон, с горькой скукой наблюдавший эту процедуру перегнулся на полкорпуса в салон, зычно, перекрывая пьяный гвалт, крикнул: «Не блевать!» и порулил на паром, благо до него всего-то ничего.

Приехавшим же, какие бы они не были, а были они тоже уже никакие, надо было селиться.

А всего несколько часов назад они, свеженькие и всего лишь слегка возбуждённые предвкушением дороги и сменой – на целые две недели! – жизненного уклада с полуподвального на полувольный, толпились на небольшой площади у подножья знаменитой в Лыткарино Французской горки, откуда по многолетней традиции закрытый непризнанный наукоград посылал своих великоумных питомцев поддерживать перманентно загибающееся родное сельское хозяйство.

Больше было некому, всех повыбили проклятые буржуины, дедов, отцов, старших братьев, мальчишей и даже своих плохишей, больше было некому, никого не осталось на полях родины… Зато полно по подвалам пряталось физиков-ядерщиков.

То есть, если в колхоз, то сбор только тут, у подножья Французской горки.

Старший этого десанта, Валентин Тимофеевич Янченко, Тимофеич, начальник импульсного реактора на быстрых нейтронах «БАРС-2», сидел со списком под растущим у самого края горки толстенным дубом, ровесником самого Наполеона, и был страшно недоволен собой: вот на самую йоточку себе изменишь, и ты уже не ты. В кои веки из какой-то дурацкой прихоти согласился поехать в колхоз, а тебя тут же загрузили – старшим… и ты уже не ты.