Возвращение Орла

Семён сел на переднее сиденье, потом передумал, вылез.

– Мы следом, на мотоцикле.

Ветер принялся не на шутку гнуть ивы и черёмухи, волна начала кучерявиться барашками, сверкало и гремело уже почти над самой головой.

«Запор» не заводился.

– Водила с Нижнего Тагила, – ворчал Поручик, – до чего довёл технику! Чёрт с ним, перегружай ко мне, некогда сейчас смотреть, что там.

Семеро бросились вытаскивать и помогать. Если бы Орликов был жив, ему бы не понравилось, потому что его могли бы порвать, и снова до смерти – торопились, гроза.

Рукав у рубахи, и брючина держались на лоскутках, и к тому же до полного неприличия Орла разлохматили.

– Да, объясни теперь, что его только что не били ногами.

Зато на заднее сиденье «копейки» Орёл почти влетел. Снова – голову на бок.

«Копейка» не заводилась…

Для кулибина-Поручика это был удар… Автомобиль был его продолжением и не мог вести себя, как вздумается, а только как предполагалось хозяином.

Сейчас ему полагалось заводиться, а он только жалобно кряхтел.

– Ты что?! – ласково спросил он свою «копейку», – ты что, милая? – а потом поправился и спросил уже жёстко-удивлённо, – что же это со мной?

Кто-кто, а Поручик никогда не допускал до их общего организма никаких случайных болезней. Если чувствовал, что вот-вот полетит какая-то железка, он сам становился этой железкой и она продолжала работать, если и не как новая, но и не как больная.

Научился он этому у Василия Анисимыча, старого механика, отца Африки, в чьём ведении было реакторное «железо». Его-то, реакторное железо, не починишь, разложив на верстаке и раздумывая по полдня, как бы лучше подступиться, его за несколько минут, не изымая из грязного тела нужно привести в идеальное состояние.

Метод свой Анисимыч называл «превращением в гайку». «Ты её сначала увидь, больную, потом смотри на неё как бы изнутри её самой, но уже на то самое место, которое ерундит, и сразу же увидь её здоровой, и после этого уже можешь крутить…» – словами он больше сказать не мог, фразу «превратиться в гайку» сам не употреблял, кому охота прослыть сумасшедшим, после троеточия он делал характерное движение левым плечом вперёд, наблюдающим которое становилось ясно, что Анисимыч – уже гайка, «…а в зону забегаешь только проверить и закрепить.

Там ремонтировать некогда».