Возвращение Орла

– А что за матрица? Опять тайна? Это человеческое? Если человеческое, то чем отличается от княжеской и ханской?

– Всё – человеческое. Не отличается ничем и – всем.

– Как?

– Как графит и алмаз. Вся эта историческая броуниада, князья, цари, полководцы – графит, слой за слоем стирается временем, след остаётся, но недолгий – так, угольная пыль. А есть ещё кристаллические человеки, им не до войн, и уж не до славы и богатства, у них серьёзные дела, и алмазная борозда сквозь череду эпох.

– Святые, что ли?

– Типа того.

– Кто же и когда твой реактор загрузил? Бог?

– Ну, может и не сам…

Потом удивил дозиметрист Алексеев. То есть удивил-то Коля, влетел как-то в пультовую и, словно новость о запуске человека на Марс, выпалил:

– А Семён-то, Семён издал всё-таки книгу! Стихов!

– Какой Семён? – удивился Тимофеич, и, пока Коля вытаскивал из кармана халата застрявший там томик, перебирал известных поэтов с этим именем, – Липкин? Надсон, Гудзенко?

– Ещё скажите – Кац! Какой Семён – наш Семён, Юрка Алексеев! – и положил на пульт перед Тимофеичем сборник в твёрдом сером переплёте.

– «Нас поздно хватятся…», – Тимофеич хмыкнул, вздохнул – пытка плохими поэтами бывает покруче пытки железом, но отложил в сторону свой наркотик, ЖТФ (журнал технической физики), – если вообще хватятся… А почему Юрка Алексеев – Семён?

– К делу не относится.

Тимофеич слышал уже от Коли, что Алексеев, дозиметрист, футболист и, конечно, пьяница, ловко вдруг начал сочинять командные гимны, разные капустные вирши, песни, даже про циклы «Космониады» слышал, которые после каждой новой акции «Космоса» – так называлась их шайка-лейка – появлялись в им же, Алексеевым, издаваемой стенной газете «Квант».

Кроме «капустных» – опять же со слов Коли – Алексеев, этот новонаречённый Семён, начал писать и серьёзные стихи, и не только стихи – рассказы, даже какую-то пьесу умудрился выжать… а из каких фибр? Ну, не помнил Тимофеич, чтобы кто-то из подвальных физиков когда-нибудь в чём-то раскрылся… спиться, опуститься, заилиться в буднятине – это на каждом шагу, это пожалуйста.