Возвращение Орла

– В-в-вот э-т-то т-ты, Ж-же-женя, м-м-молодец…

Африка даже умилился – греют добрые дела душу, что и говорить, да и Орёл вдруг увиделся былинным страстотерпцем, этаким новым столпником, гаражником (гараж-то, с учетом стоящей в ней старых жигулей второй модели, потесней любой кельи будет, ведь седан, стакан на багажник не поставишь, и сам – бочком, бочком…), самовольно взвалившим на себя муку битвы с чертями, врагами русского человека, ведь и прошлые святые старцы-иноки ратились со своими бесами в келейках да землянках в одиночку, вызывали их на себя со всех округ, облегчая тем самым другим трудовое житие (и чертей на всех не хватает)… чем не борец?

Умом Африка понимал, что сравненьице не работает, хромовато, но душой полностью принимал равность мученичества, и себя видел, каким-никаким, но участником подвига нового русского страстотерпца, это грело.

– Давай, давай, лечись, – и незаметно перекрестил баночку.

Пока Орликов «поправлялся», Африка рассказал ему про Зотова и про колхоз.

Через пятнадцать минут Орликов, разделивший баночку на две дозы, уже не трясся и чуть порозовел.

– В колхоз, в колхоз, правильно, поедем, били-мыли, там воздух.

Было у Женьки опасение, что захочет гаражный узник завернуть за вещами домой, а там могла бы начаться затяжная курвская битва с женой, но Орликов сам замахал руками:

– Ни-и!.. у меня всё тут. – Жены он боялся больше парткома.

Поснимали с гвоздей какие-то шмотки, помог забраться разбалансированному бедолаге в люльку, сверху на него навалил сумки, свой рюкзак, старую гитару.

«До автобуса дотянет, а там уж умереть не дадут…»

– Полетели, били-мыли! – скомандовал из-под бутора ненадолго оживший Орёл.

В гараже у Африки

Тут собрались славные ребята, все любят отечество, искусство, науку и водку – больше ничего не любят!.. Пейте. Господа!..

Г. Помяловский

Вместе с Африкой не пили с утра и два командных красавца, Волков со Скурихиным – Поручик и Капитан.

Оба выше среднего, стройные, правильнее бы сказать – ладные, но если красота Поручика как бы фокусировалась в его густых гусарских усах, то безусый Скурихин, Капитан, магнитил женские взгляды в первую очередь шикарными русыми кудрями, а уже как приложение к ним шли и голубые глаза, и исключительно правильные, но при этом живые, не картиночные черты лица.