Заключённый в России

В БУР сажают нарушителей порядка отбывания наказания, которые уже содержатся в СУСе, а также осуждённых, которые переведены в строгие условия отбывания наказания, но по каким-то причинам не могут быть поселены в общежитие (барак) СУС – в основном это красные, бывшие красные, проштрафившиеся мужики или проштрафившиеся блатные. Обиженных в СУСе и в БУРе нету, для них есть только одна специальная камера ШИЗО.

Термин Барак усиленного режима, таким образом, имеет ряд несостыковок с фактическим положением дел: в случае нашей колонии получается, что БУР – это здание, внутри которого находятся камеры, которые используются в качестве изоляторов для осуждённых, подверженных взысканиям, а также в качестве мест проживания суперзлостных нарушителей, которые переведены сюда из строгих условий отбывания наказания.

С другой стороны, именно в общежитии (бараке) отряда СУОН осуществляется усиленный режим…

Отмечу также, что ни в УИКе, ни в ПВР нет таких терминов, как «БУР» и «усиленный режим». Есть термины «ПКТ» и «строгие условия отбывания наказания».

Ну да хрен с ними, с терминами…

После тринадцати суток изолятора меня сразу посадили в ПКТ-БУР. Камеры там четырёхместные, почти такие же, как в Петрозаводском ПФРСИ.

Проживание в камере существенно отличается от проживания в общежитии (бараке). Камера – она и в Африке камера. Вас выводят погулять в прогулочный дворик строго один раз в день на пару часов; один-два раза в неделю выводят в баню, которая находится в подвале и выглядит точно так же, как в далёком 1956-м (год постройки здания).

Всё остальное время вы заперты. В медицинскую часть или на телефонный разговор вас водят под конвоем и т.д.

Я очутился в камере № 14 вместе с какими-то двумя скучными типами. Одного звали Степан Владиславович, второго – Мансур Мохамаджонович. Несомненным достоинством четырнадцатой камеры являлось наличие радио-магнитолы, способной воспроизводить компакт-диски. Самих компакт-дисков в камере не было, поэтому поначалу мы слушали только радио.

Насколько я понял, магнитола являлась как бы общим имуществом этих двух заключённых: разрешение на магнитолу было выписано на имя Мансура Мохамаджоновича, однако купил её Степан Владиславович. Так или иначе, они постоянно ссорились из-за того, какие программы слушать: Мансур Мохамаджонович предпочитал «Европу Плюс» и «Радио Максимум», а Степан Владиславович – «Русское Радио» и новостные радиопередачи.

Лето 2014 г. запомнилось мне как холодное и дождливое.