Мурашки для Флейты

Быть Агаткой – это не спать ночами, укачивая чужого младенца, разводить молочные смеси, даже не пытаясь вспомнить, когда сама ела в последний раз, втаскивать коляску на пятый этаж без лифта, вытаскивать её же из багажника, выгуливать чудесного пупса каждый день по два часа, невзирая на погоду, высиживать очереди к детскому врачу, замирать от страха, глядя то на красный столбик градусника, то на побледневшее личико.

– А как же Маковые Поля? – спросите вы. – А как же гулять и вплетать цветы в рыжие кудри?

Что же, скажу по секрету.

И это случится, но потом. Пока что – лишком много забот, тех самых, которые держат нас за верёвочки и не дают улететь.

Тех самых, которые уберегают нас от самих себя.

Потому что самые беззащитные существа на свете – это собаки и…

– Маленькие девочки! – кричит Анюта и бежит ко мне навстречу, распахнув объятья, в которых все Маковые Поля на свете.

Комната начинает кружиться.

Интересно – что произойдёт на этот раз?

Жена писателя

Глава первая

«Есть искусство высокое, а есть высоковольтное.

Например, быть женой писателя. Не пробовали?» Она поднимает голову, смотрит в окно.

Ручка выскальзывает из пальцев, катится по столу, падает на пол.

Кошка по имени Ню открывает круглый жёлтый глаз, готовый покатиться за ручкой хоть на край света.

Кончик хвоста качается как маятник, замирает.

Время останавливается.

Ирис красива. Ирис похожа на осень.

Её тонкие волосы вьются на висках и светятся медно.

Когда она запрокидывает голову и утробно кричит, кажется, что крик её тоже меден.

Она запрокидывает голову и кричит, всегда, когда Семочка, её муж-писатель, вспоминает, что он женат и приходит под утро в её спальню.

У Семочки кадык на шее и жилистые руки. Он русский. Он зовёт её Ириска.

Объясняет, что ириска, это такая конфета, которую можно класть под язык.

Свою Ириску писатель кладёт под язык очень редко.

– Тебе ведь хорошо, было хорошо? – спрашивает он, потом, после тех самых утробных криков.

Не спрашивает, а утверждает.

Женщина прищуривается, смотрит в окно, убирает медный завиток за ухо.

Она вспоминает, насколько ей было хорошо в последний раз, как давно этот последний раз был, и не стоит ли позвонить Стиву?

Стив работает менеджером у них в журнале, давно поглядывает на Ирис голодными глазами и наверняка умеет обращаться с ирисками.

В остальном, он такой же, как и все.

Но не такой, как Семочка.

Таких, как Семочка больше нет.