Саломея

– Одним глазком…

– Да не дай вам Бог, – выговорил тот, утирая внезапно выступившую на лбу испарину. – У него нет головы. Что, хватило вам?

«Хватило» Елене – спустя какой-то миг она вдруг перестала ощущать свои ноги, как будто ей внезапно сделали спинальную анестезию. Потом отнялось все тело, последним отказал мозг, еще успевший зафиксировать повернувшиеся к ней лица – взбудораженные, искаженные страхом. Она мягко рухнула на пол, повалив при этом стул с висевшим на нем плащом. Действительность, внезапно ставшая такой жуткой и необъяснимой, милосердно исчезла для нее.

Глава 2

Елена пришла в себя, когда в квартире появился наряд милиции. Без сознания она была минут десять. Именно столько времени понадобилось, чтобы прибыли представители порядка, исчезла храбрая любопытная вахтерша, а ее саму перенесли из прихожей, где она лежала прямо у порога, в комнату и усадили в одно из кресел. В черную тьму, поглотившую женщину, ворвался резкий медицинский запах, от которого у нее спазматически сжался и заболел мозг.

Спустя мгновение она прерывисто чихнула и открыла глаза.

Склонившийся над ней мужчина в кожаной куртке убрал пузырек с нашатырным спиртом и удовлетворенно кивнул:

– Так-то лучше, Елена Дмитриевна. Как себя чувствуете?

Вместо ответа она махнула рукой, словно пытаясь прогнать кошмарное видение. Незнакомец внимательно наблюдал за ней, и в какой-то миг женщина ощутила себя насекомым, которого рассматривает довольный энтомолог, пытаясь решить – усыпить поимку эфиром или проткнуть булавкой?

Она села ровнее, одернула юбку, сбившуюся выше колен, поискала взглядом сумку.

Мужчина будто прочел ее мысли и тут же выхватил сумочку откуда-то из-за кресла:

– Позвонить кому-нибудь хотите?

– Д-да, – с запинкой ответила она, все еще слегка сомневаясь в реальности происходящего. – Можно?

– Отчего же нет? – Он протянул сумку, как сразу заметила Елена, приоткрытую.

От мысли, что в ее вещах копались, пока она была без сознания, ей стало жарко и тошно. Захотелось кричать, доказывать свою невиновность, требовать справедливости, но женщина смолчала, кусая изнутри губы, отлично сознавая, что услышана не будет.

В человеке, который сидел напротив и следил за ней, не было ничего отталкивающего или пугающего, но он наводил на нее лютый страх. И все же Елена, достав телефон, сперва решила кое-что выяснить. Ее не оставляла смутная надежда, что дело обстоит не так ужасающе, как сказал молодой милиционер, сопровождавший вахтершу.