Кавказский синдром

Теперь можно было двинуться вперед.

Пока здесь стреляли; далеко внизу, на другом берегу наконец появился караван. Вдоль русла почти неслышно крались к выходу из ущелья караванщики, ведя за собой с дюжину вьючных верблюдов и с десяток лошадей. Значит замысел был: загнать русских в кишлак, прижать огнем, а самим, с главным караваном – на выход…

Но у караванщиков неудачный день выдался сегодня. Впереди перед ними зависла туша «крокодила». Багиров ждал, что сейчас начнется стрельба по каравану. Но… Вместо этого «крокодил» начал работать по ним, по своим же ребятам.

– Связь! – заорал Багиров – Череп, связь! – и прохрипел в микрофон рации: «Что вы делаете, суки!!! Работайте по левому берегу!!!»

Неожиданно ему в ответ раздался голос Киреева:

– Лейтенант, ты что, тупой? Сказано же было – не нарывайся. Тихо лежи!

И как во сне Багиров увидел разворачивающийся «Крокодил», вмазавший теперь уже по левому берегу. Дым. Грязный, серый – и маслянистый, черный… Рыжее, веселое пламя.

Обрушилась каменная стенка, поползла, сбила карниз на головы тем, кто сидел на противоположном берегу. А караван все так же тихо, почти не оставляя за собой следов на растрескавшейся от жары земле, упрямо крался вперед.

Со своей позиции, за обрушенной стенкой, Лейтенант хорошо разглядел и без бинокля, как на выходе из ущелья караван остановился. Что там? Было видно, как из зависшей вертушки выпрыгнула группа в комбезах и горных ботинках. Еще десять минут – и все. Упали караванщики, рядом растерянно топтались верблюды.

На выходе из ущелья их ждал капитан Киреев. Сидел на камне, с автоматом на коленях, небрежно перекатывая во рту сухую длинную травинку. Спросил даже как будто весело:

– Ну что, Лейтенант? Сделали мы духов на этот раз?

Багиров оглянулся. Вроде бы сделали. Вот они – десяток лошадей, дюжина верблюдов. Плотные пластиковые вьюки – непривычные, не характерные для местных. Капитан поймал его недоуменный взгляд, усмехнулся жестко – снова, одними губами.

– Как в аптеке. И все по-честному: духи, оружие, снаряжение – твои. Почет, боевая операция – тоже твои. А вот караван, извини мой. Ты нас не видел, и мы тебя тоже. Ты меня услышал?

Киреевские ребята – резкие, хмурые – уже отвязывали тюки, кидали в вертушку. Один медленно и аккуратно ступал между скорченных фигур погонщиков. Нагибался, приставлял дуло пистолета к затылку лежащего, стрелял и переходил к следующему.

– Кстати, лейтенант.