Не предать время своё

Старый автобус, словно человек, которого трудно вывести из себя, недовольно взревел и, скрипя всеми суставами, резко рванул вперёд. Встречные машины едва успели отскочить в разные стороны.

…На последний паром Костя успел.

На реке было прохладно. Город постепенно начал таять в вечерней дымке, а прибрежные огоньки растянулись, словно разноцветные бусинки. Они напоминали Косте нескончаемую вереницу светофоров с красными «глазами».

Вскоре исчезли и они.

К восходу солнца Костя и Старик выбрались на свою дорогу.

Вскоре перед их взором предстал небольшой алаас с глубоким круглым озерцом посередине и симпатичной берёзовой рощицей. Сочная трава уже была скошена, просушена и смётана в аккуратные стога. Милая сердцу картинка прикрыта лёгким флёром утренней дымки, вьющейся сизой лентой от края до края алааса. Салон чуть притормозившего автобуса тут же наполнился свежим воздухом и головокружительными запахами разнотравья.

«Прямо как прохладное молоко», – подумал Костя и, вдохнув полной грудью, ускорил ход.

Белый автобус вспугнул дремавший посреди дороги косяк кобыл, они встали и рысью побежали прямо по дороге.

Костя пронзительно посигналил, озорно засмеялся и бодро помчался вслед за белыми лошадьми.

День истребления собак

Байбал, выпрыгнув из постели, внимательно посмотрел на будильник на столе, поёжился и, торопливо одевшись, вышел в прихожую.

На улице взвизгнули тормоза подъехавшей машины, хлопнула её дверь.

Как только Байбал откинул крючок, в дом ввалился шофёр Бёккя и махом оказался в середине комнаты.

– Товарища командира! К истреблению врагов народа… – гаркнул было он во всю мощь глотки, но Байбал прижал указательный палец к губам и, сердито зыркнув на него, прошипел:

– Тсс! Все же спят. Опять орёшь… Охламон!

Бёккя затих с приставленной к виску ладонью и испуганно поглядел по сторонам.

Зайдя в комнату, Байбал вынес двустволку 16-го калибра и патронташ, наполненный патронами до отказа.

Хлебнув из чашки холодного чаю, скомандовал:

– Пошли!

Первым убили Нялбика. Бедолага Нялбик, переночевав на чьём-то крыльце, деловито бежал по пустынной утренней улице, быстро перебирая короткими мохнатыми лапками, легко перепрыгивая через небольшие лужицы.

– Нялбик! Нялбик! Поди сюда! – позвал его Бёккя.

Пёс живо оглянулся, замер, затем посеменил к машине, откуда его окликнули.