Не предать время своё

– Нялбик! Нялбик! Нялбик!

Подбегая к людям, приветливо позвавшим его, Нялбик, счастливый человеческим вниманием, виляя задом, со всей мочи замолотил хвостом.

– Нялбик! Нялбик!..

Байбал в это время, прицеливаясь, пошёл навстречу. Грохнул выстрел. От чудовищного удара Нялбика швырнуло далеко в сторону. Он даже не пискнул. Подойдя поближе, парни увидели, что голова собачонки превратилась в кровавое месиво. Вид глаз, выскочивших из орбит и повисших на тонких ниточках нервов, был неописуем.

Взяв собаку за лапы с двух сторон, ребята закинули в кузов грузовика.

– Пала первая жертва революции, – проговорил Бёккя, забираясь в кабину. – Давай, поехали дальше.

Но Байбал не спешил. Он достал из кармана папиросу и пытался её прикурить. Но каждый раз, когда чиркал спичкой по коробку, та почему-то ломалась. Отбросив её, он шуршал коробком, пытаясь грубыми пальцами подцепить другую палочку. Наконец он всё же прикурил и выдохнул изо рта сизый дым.

Несчастный Нялбик! Он был само добродушие.

Поэтому все в деревне охотно потчевали его: кто обглоданной костью, кто прокисшим супом. Так что он, как нищий былых времён, кочевал из двора во двор, ночуя там, где кормили.

В благодарность за еду пёс приволакивал одинокий старый сапог или найденный на помойке коровий хвост, отчего не раз схлопотал ругань хозяев. Особенно любили его малыши: когда мальчишки пяти-шести лет теребили его шерсть или пытались сесть на него верхом, он безропотно замирал, прижав уши и зажмурив глаза.

В ограду Титовых, что была изнутри обложена ровной, без единой щели поленницей колотых дров, они вошли, отворив решётчатую калитку, укреплённую стальной пружиной.

Глава семейства в майке, туго натянутой на крепкий торс, чинил сети. Тоненькая молодая девушка в светлом платье, стоя перед террасой, покрытой свежей голубой краской, занималась стиркой, взбивая в тазу клубы мыльной пены и поправляя мокрым запястьем растрёпанные волосы.

– Ого, Байбал собственной персоной! – воскликнул Уйбан Титов, удивлённый вооружёнными гостями.

 – С кем это вы с утра пораньше воевать собрались?

Услыхав эти слова, Байбал растерялся и затоптался на месте. Порывшись в кармане, достал измятую бумагу.

– Уйбан, вот постановление сельсовета. В городе началось бешенство собак… так что депутаты решили ликвидировать в деревне всех собак и кошек.

– А-а, слышал, – спокойно ответил Уйбан. – Что поделать, убивайте… Шкуру-то хоть оставите?

– Нет, велено сжечь.