Не предать время своё

Я принимал активное участие в этих печальных событиях: летал на вертолёте со спасателями, фотографировал места наводнения, писал по долгу службы статьи… И в это время, находясь в северном улусе, случилось переночевать в одном доме.

Отец семейства был охотником, мать – учительница, уроженка центральных улусов – некогда перебралась на Север и вышла замуж. Меня встретили радушно, как и полагается гостеприимным северянам. С гордостью рассказывали о своих детях. Сыновья и вправду росли крепкими, здоровыми, умными.

Один из них был силён в учёбе, многократно побеждал в республиканских олимпиадах, другой занимался боксом, стал чемпионом улуса среди своих сверстников.

Вечером, во время ужина, мы ждали их старшую дочь, которая немного задержалась на занятиях танцевального кружка. Наконец дверь отворилась, и девушка вошла в дом, уверенной поступью пройдя в свою комнату. Когда же она явилась перед нами, я просто потерял дар речи!

Передо мной стояла… Дар Реки. Нет, конечно, не она, но… Та же грациозная посадка головы на высокой, стройной фигуре, густые волосы, ниспадающие на плечи, тот же лукавый блеск во взгляде ярко-чёрных глаз, смелость и непокорность в движениях как будто говорили: «Не трогайте меня.

Буду жить как сама хочу, добиваться как сама смогу!»

И мне вдруг стало легче – оттого, что получил некий ответ на мучившую меня загадку.

И почему-то вспомнил эпизод из детства: как сидел на берегу реки, наблюдая за белыми волнами, которые без устали бегут, струятся и вечно спешат куда-то.

Как гадал, откуда они появляются и исчезают, обгоняя друг друга…

Танкычах

…Он с рождения был не хромым, а колченогим. Если наблюдать со стороны, походка была чрезвычайно занятной, можно даже сказать – забавной.

Хотя, конечно, ничего смешного в этом не было: сначала правая нога неестественно высоко поднималась, а потом с характерным громким звуком «тос!» опускалась на землю. При этом тело резко шаталось из стороны в сторону. Надо ли говорить, что парня ещё в детстве прозвали Танкычах[3 - Та?кыччах (якут.

) – тяжёлый, неровный шаг.] – так народ саха одним метким словом описал то, что я рассказал вам в нескольких предложениях.

Всех городских жителей Танкычах разделял на четыре группы: те, кто смеялся над ним, те, кто сострадал, дети и старушка Марья. Первых и вторых Танкычах не терпел по определению: одних за насмешки, а вторых за жалость. И то и другое сидело у него в печёнках.

Вот, к примеру, такой случай.