Каратель

Вопрос. В глубине души для нее это был вопрос. И тень вопроса проскользнула в ее голос. Выдала ее.

Я удержал кивок.

Черт возьми! Почти попался, как доверчивый хомячок! Размяк, и чуть не выложил ей все, что она хотела знать – и что могло стоить мне жизни. Чертова сука…

Раздражение рвалось из меня, но я заставил себя сдержаться. Сначала поднялся со стула и шагнул к камину. Встал спиной к нему.

Так и теплее, и лица моего ей теперь не разглядеть. А вот ее лицо, когда она попытается вглядеться в меня, – ее лицо будет освещено до мельчайших деталей.

– Диана, вы так добры ко мне… Так участливы… – Только теперь я позволил себе улыбнуться, хотя не уверен, что это походило на улыбку, скорее на злой оскал. – У меня просто сердце кровью обливается, глядя, как вы пытаетесь выведать, что да как с моими друзьями, отчего да почему я здесь…

Я пытался разглядеть, как изменилось ее лицо. Но по ее лицу не прошло ни тени.

Ладно, сука! Я продолжил, чеканя слова:

– Глядя на все это, и заранее зная, что вам – это – не поможет.

Вам ничего не поможет. Вы ничего не можете сделать, чтобы освободиться. Понимаете? Ни-че-го. – Кажется, что-то в ее лице изменилось. – И поверьте мне, вам лучше даже не пытаться. Ни той паутинкой, – я коснулся пальцем лба, – ни словесной.

Она лишь покачала головой, грустно глядя на меня. Будто все это время пыталась увещевать глупого упрямого ребенка, но теперь вынуждена признать: все бесполезно.

И, кажется, ни капельки не играла…

Хорошо, что я стоял к камину спиной.

Не уверен, что сейчас я мог бы скрыть свои чувства. Черт возьми… Неужели – ошибся? Мне всего лишь показалось, что она хочет что-то выведать? Я сам себя убедил, что она изо всех сил старается узнать, остался ли я совсем один, или есть кто-то еще, кто-то, кто может прийти мне на помощь, если она попытается подмять меня… Убедил себя, что это интересует ее – потому что сам боюсь этого. Потому что мне это очевидно, потому что меня это грызет… Так? Тогда я только что чуть сам не подсказал ей, где мое слабое место, и на что ей можно надеяться. А может быть, и подсказал…

Черт возьми! Если я настолько не могу предсказать ее, то как же я буду с ней тренироваться? Ч-черт…

Она вздохнула, отвела глаза. И вдруг словно сбросила оцепенение. Живо оглядела остатки завтрака, положила нож на тарелку и заговорила, как ни в чем не бывало:

– Благодарю вас. Теперь, если вы позволите, я оставлю вас.