Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни

– Это ты виновата, зачем ты его провоцировала?!

Мама верещит. На этот раз вина на мне, но я огрызаюсь:

– Ну, конечно, кто ж еще виноват в том, что ты вышла замуж за дебила и продолжаешь с ним жить!

– А куда мне, по-твоему, уходить? С двумя спиногрызами? Да, да, и не надо так на меня смотреть! Вот выйдешь замуж…

– Не бывать этому! Ни за что!

– Ой, дочка, никуда ты не денешься. Так надо.

– Как надо? Мучиться и страдать?

– Все девочки должны выходить замуж.

Она потирает скованную болью шею.

– Бред! Спасибо, но я уже с вами наелась этого семейного счастья.

– Ну, не у всех же так! Просто твой папа… он несчастный человек. Нереализованный. Вот и пьет, заглушает там в себе… не знаю… пустоту.

С ума сойти! Она его еще и оправдывает!

– Мама, мы должны уйти от него!

– Нам негде жить. Квартира его.

– Снимем комнату. Что угодно! Ты можешь не давать мне денег на обеды, только давай уйдем, прошу тебя!

Мама смотрит на меня одним из своих типа умудренных взглядов. На самом же деле она просто тряпка и трус.

Существо без гордости и принципов. Валенок.

– Я не могу. Он не сможет без нас. И я люблю его.

Мы бегали до моих пятнадцати, пока однажды он не избил мать до полусмерти. Соседи вызвали ментов. Маму выписали домой через неделю с закованной в гипс ключицей и с тугой повязкой на ребрах, а отца на три года упекли за решетку.

Два года мы прожили, как в раю. Он писал письма… Слезливые, длинные, пропитанные пафосной чушью. Я прочла одно случайно – чуть не стошнило от его лжи и мнимого раскаяния.

Он, видите ли, все переосмыслил и стал другим человеком. Как же! А мама верила. И даже скучала. И даже ждала.

После школы я поступила в институт и уехала в другой город. Новая жизнь захватила меня. Я не тосковала по дому, по маме… Не знаю, наверное, я очень плохой человек. У меня была подруга Ксюша, которая, как и я, не стремилась навещать родных. А может из-за меня она и оставалась? Как бы то ни было, мы весело проводили время вместе в полуопустевшем общежитии студгородка.

Но на новый год уезжали все, даже Ксюша, поэтому я тоже решила – пора.

– Приедешь? Это замечательно, Жень, – наигранно обрадовалась мама, – значит, соберемся в кои-то веки всей семьей…

Я насторожилась.

– Что это значит?

– Понимаешь, тут такое дело… Папу выпускают досрочно! Правда, здорово?!

– Как…

– Женя, он стал совсем другим, вот увидишь, он изменился…

Мама тараторила. В моих ушах вся ее болтовня превращалась в неперевариваемый шум.