Прекрасные и обреченные. По эту сторону рая

С подобающей случаю скромностью Мюриэл прекратила исполнять танцевальные пируэты и спросила Мори, что он «видел» в этом году. Мори решил, что речь идет о мире драматического искусства, и между ними начался оживленный обмен названиями спектаклей, который звучал примерно так:

Мюриэл. Вы видели «Пег в моем сердце»?

Мори. Нет, не видел.

Мюриэл (пылко). Изумительно! Непременно посмотрите.

Мори. А вы видели «Омара-Палаточника»?

Мюриэл. Нет, но слышала, что вещь превосходная. Очень хочется посмотреть.

А видели вы «Коктейль “Фэйр энд уормер”» Эвери Хопвуда?

Мори (с надеждой в голосе). Да.

Мюриэл. По-моему, ничего хорошего. Полная ерунда.

Мори (смиренно). Совершенно верно.

Мюриэл. Зато вчера я посмотрела «В рамках закона». Замечательно! А ходили вы на «Маленькое кафе»?

Беседа продолжалась, пока не исчерпался запас названий пьес. А Дик тем временем сосредоточил внимание на Блокмэне, твердо намереваясь выяснить, сколько крупиц золота можно извлечь из этой бесперспективной породы.

– Я слышал, что все новые романы сразу же после публикации закупаются для киносценариев.

– Сущая правда. Безусловно, самое главное для фильма – добротный сюжет.

– Согласен.

– Так много романов перегружено разговорами и рассуждениями на темы психологии. Подобные произведения не представляют для нас ценности. На их основе невозможно создать что-то интересное на экране.

– Значит, прежде всего – интригующий сюжет, – проницательно заметил Ричард.

– Вот именно, сюжет – прежде всего… – Блокмэн вдруг оборвал речь на полуслове, его взгляд скользнул в сторону, и все остальные тоже погрузились в молчание, будто он поднял палец, призывая к вниманию.

Из туалетной комнаты выходила Глория в сопровождении Рейчел.

В ходе ужина, помимо прочего, выяснилось, что Джозеф Блокмэн никогда не танцует, а наблюдает за другими со снисходительно-усталым видом взрослого, оказавшегося в детской компании. Он обладал чувством собственного достоинства и был человеком гордым.

Уроженец Мюнхена, Блокмэн начал свою американскую карьеру продавцом арахисовых орешков в бродячем цирке. В восемнадцать лет он выступал в цирковых репризах и вскоре стал управляющим, а потом и владельцем второсортного варьете. К тому времени, когда кинематограф из вызывающей любопытство новинки превратился в многообещающую индустрию, Блокмэн был честолюбивым молодым человеком двадцати шести лет, располагавшим некоторой суммой для вложения в дело.