Я у мамы дурочка

Несколько экземпляров стихов моего спутника ходят по рядам, пока он читает их возле стола. Потом начинается обсуждение.

У нас всё было не так! Мы не начинали критику с неточных рифм и других погрешностей!

Я всегда сначала говорю или делаю что-то, а думаю потом…

– Я слушаю и не понимаю, о чём вы говорите. По-моему, стихи дают простор для совершенно другого разговора. Посмотрите, какие он затрагивает темы, какие глубокие мысли, какие яркие замыслы в каждом стихотворении, как это ёмко! Сначала, по-моему, надо говорить о содержании, а потом о форме.

Она может быть безупречной, как воздушный шар с пустотой внутри.

Григорий Михайлович оживляется:

– Да, вы так думаете? А кто вы, собственно, вы у нас первый раз? Тоже поэтесса, из Ростова? Может, вы нам почитаете что-нибудь в конце?

Я очень волнуюсь. Сейчас они покажут, что я сама не умею писать стихи, а туда же – критиковать столичное литературное объединение…

Но они улыбаются, они рады мне! И в первый же выходной я выступаю с ними в парке Горького.

И Григорий Михайлович не говорит перед моим выступлением, что я не член литобъединения, а всего-навсего гостья из Ростова, чтобы меня не судили строго…

Персональное дело

Как-то я шла по лестнице с начальником одного из отделов нашего конструкторского бюро. На лестничной площадке три-четыре человека привычно курили. На любом предприятии есть такие завзятые курильщики, которых никогда нельзя застать на рабочем месте. Но в курилке – легко!

Начальник не выдержал:

– Вы работаете хоть когда-нибудь? Я вас только здесь и вижу!

Человека на костылях звали Николай Семёнович.

Ему оторвало ногу в первый день войны. Он любил рассказывать о своих фронтовых буднях:

– Когда мы стояли в боевом охранении…

Тогда он нагло заявил:

– Мы обсуждаем последнее письмо Политбюро.

– Идите на своё рабочее место и не занимайтесь глупостями!

И мы пошли к нему в кабинет решать какой-то производственный вопрос. Он был молодым, умным и эрудированным человеком, работать с ним было легко.

Я забыла о том случае на лестнице, не придала ему никакого значения! И он, как выяснилось, тоже.

В тот день я очень торопилась, у меня было выступление в Новочеркасском политехническом. Я надеялась заскочить домой, пообедать. Собирала вещи и думала, как лучше ехать, автобусом или электричкой.

И тут Николай Семёнович объявляет:

– Сегодня у нас партийное собрание.

– Какое собрание?

– Внеочередное. Объявления надо читать.

Я расстроилась.