Я у мамы дурочка

Где-то на половине пути машин не стало, дорога перешла в тропинку.

– Димка, ты помнишь, где её поймал? Пожалуйста, отнесём на то самое место!

– Сказал – отнесём! Я тебя обманывал когда-нибудь?

Аргумент был веский. Вранья в нашем доме не было.

Черепаха то затихала у него в руках, завёрнутая в газету вместе с травой и листьями, то снова начинала шевелиться.

Наконец он остановился и сказал:

– Здесь.

Черепаха сначала прижалась к земле и пригнула голову Мы стояли рядом, стараясь, чтобы на неё не падали наши тени.

Пусть думает, что она тут одна и свободна.

И она поняла это. Встала на лапы, вытянула шею, оглянулась и пошла куда-то вбок, где из сухой глины торчали редкие пучки травы. Она шла уверенно и целеустремлённо.

У меня будто камень свалился с души. Димка обнял меня за плечи.

– Теперь на море? Смотри, как сверкает! Побежали!

Жонглёр

В нашем КБ решили создать литобъединение. Договорились с библиотекой напротив, чтобы могли приходить все желающие. Руководить поручили мне.

Я решила не брать всю ответственность на себя. Считала, что могу консультировать людей, пишущих стихи, а проза…

Пригласила Виталия Сёмина. Прекрасный был прозаик и человек порядочный. Мы разделились, одно собрание на стихи, другое на прозу. К сожалению, состоялось только одно занятие, по стихам.

Пришло всего пять-шесть человек. Ну и ничего, подумала я, расскажут друзьям, как у нас интересно.

– Давайте знакомиться. Кто-нибудь принёс свои стихи?

Принёс только один рабочий из нашего КБ.

Я взяла несколько листков, исписанных корявым почерком человека, пишущего редко. Это было что угодно, только не стихи.

Я подумала, автора легко обидеть. Я подумала, что никогда себе этого не позволю. Но сказала честно:

– Знаете, это совсем не стихи. Вы читали стихи, настоящие? Пушкина, Есенина?

– В школе проходили. Ну, не стихи так не стихи, подумаешь! Я ещё жонглировать могу!

Он стал посреди комнаты и начал подбрасывать два шарика и ловить их на лету. Подбрасывать у него получалось, а уж ловить – никак.

Они падали один за другим, закатывались под столы…

Он нырял за ними, влезал под стол с головой и искал их между ножек столов, стульев, между ботинок и туфелек молодых поэтов.

Я рассмеялась. Я смеялась и не могла остановиться. На этом первое и единственное заседание было окончено.

Я вытерла глаза и попросила всех на следующее принести свои стихи. Я же не знала, что следующего заседания не будет.

Назавтра меня вызвали в партком.