Я у мамы дурочка

Секретарь смотрел на меня сурово, а ведь обычно он мне улыбался!

– Что вы себе позволяете? Решили, что теперь вы звезда местного значения и можете смеяться над молодыми! Над вами смеялись, когда вы начинали писать стихи?

– Нет, мне сказали только, чтобы я писала на производственные темы… Да я не над стихами смеялась! Хотя это невозможно было назвать стихами. Я посоветовала почитать Есенина, Пушкина, чтобы он увидел хотя бы, как выглядят стихи! А он сказал – не получаются у меня стихи, ну и пусть, я ещё жонглировать умею.

Но жонглировать он тоже не умел! Не получалось у него!

Литобъединение закрыли.

Трудный вопрос

Самые сложные выступления – когда собирают всю школу, с первого по одиннадцатый классы. Я обычно в таких случаях рассчитываю на старших, остальные понимают на своём уровне. В общем, получается.

Но ещё трудней в пионерском лагере, на свежем воздухе, удержать эту разновозрастную публику, чтобы она не отвлекалась на посторонние звуки и события.

Директором лагеря была моя давняя подруга.

Я часто выступала в школах, где преподавали мои друзья или учились их дети.

Она очень переживала. Малышню усадила на первые скамейки и туда же посадила двух ребят лет по двенадцать, на которых не могла положиться. Не верила она, что просидят они спокойно целый час и не выкинут какую-нибудь штуку.

Я читала стихи, рассказывала о Дальнем Востоке. Даже храбро читала про любовь.

Когда я сказала, что буду читать про любовь, заинтересованно закрутилась в основном малышня на первых скамейках!

Бывают моменты, которые помнишь всю жизнь.

С первой скамейки поднялся девятилетний философ и спросил:

– Скажите, пожалуйста, когда вы почувствовали себя настоящим поэтом?

И вот стою на сцене, молчу и спрашиваю себя: да чувствую ли я это хоть когда-нибудь?

– Ты задал мне очень трудный вопрос. Иногда напишешь четыре строчки, которые тебе нравятся, или вдруг стихотворение – и целых пять минут чувствуешь себя поэтом. Потом это проходит.

Два нарушителя спокойствия срываются с места.

Моя подруга пытается их удержать, но только тенниски мелькают в перелеске.

Возвращаются с огромными букетами черёмухи. Рядом с дежурным букетом цветов их охапки выглядят такими же нарушителями спокойствия, как они сами. И моя подруга только разводит руками:

– Ну никогда не знаешь, чего от них ожидать!

Надежда донской литературы

На собрания в Союз писателей регулярно приглашали десяток молодых и меня в том числе.