Я у мамы дурочка

– Что же, пил он или ходил налево?

– Да нет, разлюбил просто.

И она заплакала вдруг, положила голову на локоть и плачет, а я молчу растерянно.

– Иди, ты иди, не обращай на меня внимания. Иди, а то опоздаешь.

Из Ленинграда я вернулась через неделю. Командировка моя кончалась, денёк в Москве, а вечером уеду.

Кителя в шкафу не было, портрета Ленина на тумбочке тоже.

Я спросила у дежурной:

– Мои соседки ещё здесь?

– Та, что с полковником, здесь, их милиция допрашивает. А эта, вторая, сбежала, её милиция ищет.

Всех перетаскали на допросы, хорошо, что вы уехали. Думают, все здесь – её сообщники!

– Сообщники? Что вы говорите! Разве она не полковник? Не главный инженер?

– Какой главный инженер! Авантюристка она, самая настоящая! Да соседка вам расскажет. Она её полковнику машину обещала достать, и не ему одному! Сбежала с деньгами. А вам – никакого дефицита не предлагала?

– Нет, даже не говорила, что у неё такие возможности.

– Пожалела вас, значит. Она мне ваши стихи про мишку показывала, охала и ахала… Пожалела вас, понятно.

Лида пришла вечером с полковником. Высокий симпатичный человек, молчал расстроенно. А она говорила, говорила:

– Как я могла поверить, Господи! Где взорвать, где перекрыть! Ну, мои деньги – сама виновата. Но тебя, Серёжа, как я могла втянуть! Что ты дома скажешь, Наталья тебя со света сживёт! И не поверит, что ты сам попал в эту историю.

– Сам и попал, перестань себя винить. Не понимаю, как я мог поверить в эту бутафорию!

– Так не только вы – все поверили! И я тоже! – говорю я.

– Но вы же не отдали ей все свои деньги, чтобы она в своём министерстве купила вам что-нибудь дефицитное?

– Она не предлагала. Пожалела меня, наверно, за стихи о мишке. А то бы отдала, конечно. Отдала бы и не задумалась…

Копейка

Это сейчас вся страна – одна большая ярмарка. Купить можно всё и везде, были бы деньги, даже небольшие. Раньше я всё привозила из Москвы. И не только себе, на работе меня просили то колготки для ребёнка, то красивую ночную рубашку дочке, замуж выходит.

Никому я не отказывала, всё привозила с чеками, из каждой командировки приезжала нагруженная, как мул.

В тот раз было поручение даже от двухлетней племянницы. В ней уже просыпалась женщина. Она постоянно крутилась возле меня, когда я одевалась:

– Какое у тебя касивое кольцо!

– Будет тебе восемнадцать лет, подарю такое.

– И патье касивое.

– Платье я тебе такое ещё раньше куплю.