От Аккона до Мальборка. Детективно-историческая хроника

Табличка-то валяется у меня в коридоре в коробках со всяким старым хламом. Выбросить ее в мусоропровод у меня из сентиментальности рука не поднималась. Сейчас надо бы от них отделаться, втихаря найти ее и хоть почитать, что же там выгравировано.

– Послушайте. Если вам важен текст, то его можно хотя бы примерно восстановить. Он же был стандартный, абсолютно типичный для такого рода презентов. От кого, кому, когда и по случаю чего вручалось – вы знаете лучше меня. В любом городском музейчике, даже у какого-нибудь мэра в кабинете целая витрина обязательно стоит с сувенирами.

Взять текст, подставить свою информацию и дело с концом!

– Нет. Нам нужна эта конкретная табличка. И точный текст.

– Тогда я вам ничем не помогу, потому что у меня ее нет…

Тем временем, впереди слева от дороги засветилась надпись «Рамстор». Нам надо влево по стрелке. Почти доехали. Что они будут делать дальше? Левый «поворотник» тихо щелкает на панели. Это лучше, чем щелчок предохранителя. Тишина и раздумья за спиной.

– Ну что ж, пустой разговор получился, – делает вывод голос за спиной. – Безрезультатный.

– Ну почему же безрезультатный? Теперь вы знаете точно, что таблички у меня нет. Это – результат. – Пытаюсь внести нотку позитива.

– Для меня результат – табличка в руках… И у меня еще нет уверенности, что ты сказал правду. Есть ощущение, даже предчувствие, что нам еще раз придется встретиться в скором времени по этому же поводу. У тебя остается шанс еще немного подумать, повспоминать… Очень серьезно подумать.

И очень тщательно поискать.

Свет вокруг неожиданно полностью гаснет, глаза закрывает черная пелена, сменившаяся радужной крутящейся воронкой. На мгновение ощущаю резкую боль в шее, и все исчезает.

4. День третий. Воскресенье

«Мы редко до конца понимаем,

чего мы в действительности хотим»

    Ф. Ларошфуко

Я не люблю, когда ко мне во сне неожиданно прикасаются. А тут кто-то берет мою руку, поднимает, опускает, держит за запястье… Открываю глаза и вижу перед носом обтянутые джинсами коленки.

Пытаюсь покрутить головой и осмотреться – шее больно. Но терпимо. На левой руке – нессессер. Рядом на асфальте – коробка с эклерами. Я лежу на боку на асфальте. Возле меня озабоченно хлопочет какая-то молодая пара. Приподнимаюсь, сажусь, опираясь спиной на дверь машины, ощупываю шею и голову, смотрю на ладонь: крови нет. Меня о чем-то спрашивают, но я ничего не понимаю, хотя голоса слышу. В ушах стоит гул.