От Аккона до Мальборка. Детективно-историческая хроника

А ведь еще не учтена масса стоящих лично передо мной вопросов: кто же на самом деле Ежи, – реально бизнесмен или тоже причастный к поискам? Кто такие эти литовцы, работают на кого-то или сами организаторы? В чем тайна таблички? Ну и масса прочих мелких вопросов, которые могут проясниться по ходу действия.

– Итак. У меня складывается впечатление, что самым простым способом решения проблемы будет «забить» на все, забыть про вазу и жить спокойно дальше! Как вы считаете, Кинга? – пробую прощупать ее настрой.

– Ни в коем случае! Это будет несправедливо по отношению к сестре.

– Но вы понимаете, что основную часть этих пунктов можете прояснить только вы. Это же каторжная работа! Тут наизнанку нужно вывернуть массу вещей и фактов!

– Я все понимаю и готова пункт за пунктом над этим работать. Мы всю хронологию почти за 20 лет отследили, есть белые пятна…

– Осталось изучить хронологию истории Мальборка и крестоносцев с какого там, с 11-го или 13 века? И до 1987 года! – Издевка в моей реплике звучит совсем неприкрыто и ответной реакции не вызывает.

Кинга шутить не настроена.

– Все, что касается Барбары, ее диссертации и поисков, – я могу попытаться выяснить. Покопаюсь в ее материалах, тетрадках, в ноутбуке, в записной книжке. А что делать с остальным – не знаю.

Договариваемся о поддержании связи, обмениваемся адресами электронной почты, номерами телефонов, в том числе и запасными вариантами на всякий случай: она дает номер мобильника своей мамы, я – своей старшей дочки.

На тот же «всякий пожарный» случай записываю ее домашний адрес. В Вильнюс она планирует вернуться уже через день, максимум два и к выходным готова прозвониться с первыми результатами.

Мы беседуем больше двух часов. Кинга готова уже уезжать, спрашивает, где включить свет в туалете – «на дорожку». Минутой позже она с интересом осматривает поврежденную входную дверь, уточняет, связано ли это с похищением вазы, – надо ж хоть какое-то подтверждение получить, что ее действительно украли.

Провожаю гостью до лифта и возвращаюсь к себе, – переодеваться, убирать со стола, мыть посуду, дождаться прихода дочек, да и вообще заниматься своими делами.

В это момент в кухонной тишине яростно звонит телефон. Домашний. Вздрагиваю от неожиданности.

Глава шестая (бис)

Гогенлоэ говорил размеренно и продуманно, пафосной интонацией подчеркивая самое основное с его точки зрения.