Озноб

Не спите ведь еще?

– Все отлично, – ответила она со смешанным чувством досады и благодарности. Все-таки, ей было приятно, что кто-то о ней беспокоится. – И я как раз ложусь.

– Я тоже, только что добрался до Москвы, – сообщил тот. – Ну и замело дорогу, скажу я вам! Не знаю, как пробьюсь завтра на вашем «жучке»… Не обидитесь, если подожду до вечера?

– Нет, что же делать, – эта новость не вызвала у нее энтузиазма, хотя Ирина была очень далека от мысли, что Сергей задумал некую махинацию с ее машиной.

 – Завтра с утра ваш Валентин придет сам, или нужно ему позвонить?

– Сам явится. Да, только… – В его голосе зазвучала сдержанная улыбка. – Не забывайте, пожалуйста, что вы – моя жена. Так оно будет надежнее.

– А если он начнет расспрашивать о вас?.. О нас, что еще смешнее? – Ирина, по-прежнему не одобрявшая этой мистификации, передернула плечами. – Что я ему скажу? Я даже фамилии вашей, к слову, не знаю.

– Соколов, Сергей Леонидович, сорок лет, бизнесмен, не женат, не судим, что еще? – Ей показалось, что он усмехается, сообщая эти отрывочные сведения.

 – У меня даже хобби нет, так что рассказывать-то нечего. Затыкайте его, вот и все. Он из меня тоже, между прочим, ничего никогда вытянуть не мог, даже спрашивать перестал. Я скучный человек, все мысли о работе… Главное, говорите, что я тут тоже бываю наездами, а то распустится, почует слабину. Он женщин, по своей темноте, не уважает.

– Ну что ж делать, если так получилось, – вздохнула Ирина.

 – Договорились.

Они распрощались, и она забралась в постель, оставив из всего освещения только слабенький ночник. Закрыв глаза, свернувшись под толстым клетчатым пледом, женщина слушала непривычную, невероятную тишину, в которой мало-помалу начинали проступать звуки, прежде незаметные. Где-то тихонько скрипело и потрескивало рассыхающееся дерево, еле слышно тикали большие настенные часы, висевшие над камином. Все сильней становился вой ветра наверху, за толстыми стенами, его порывы глухо разбивались о стеклянную трехкамерную дверь, способную, по словам Сергея, выдержать любой природный катаклизм.

К шуму разгулявшейся снаружи метели примешивалось все более отчетливое журчание воды. Снег, едва успевая лечь на землю, начинал таять, так что бетонный желоб, проложенный перед входной дверью, наверняка, наполнился до краев.

Женщина натянула плед до подбородка и зажмурилась еще крепче. «С новосельем! – Поздравила она, наконец, себя.