Озноб

 – Может получиться так, что утром двор превратится в большое озеро, и я вообще не смогу выйти… И все-таки, здесь куда лучше, чем дома!»

Она уснула незаметно для себя самой, глубоким, черным сном без сновидений, и не слышала, как с легким треском перегорела лампочка в ночнике, отчего вся комната погрузилась в густую тьму, как где-то в углу, за деревянным панелями, начала скрестись проснувшаяся мышь, как дом сотряс очередной, мощный порыв ветра, отчего с письменного стола внезапно упал, и покатился по неровно уложенной плитке карандаш… Она не слышала ничего, и спала, счастливо улыбаясь, как будто ее охраняла некая невидимая стража.

* * *

Пробуждение оказалось весьма прозаичным. Ирину разбудил холод. Она долго ворочалась, с досадой кутаясь в плед, пока не сообразила, что таким способом никогда не согреется. Пришлось встать, и заняться камином. Поворошив кочергой уголья, она не нашла в золе ни единой искры, так что огонь надо было разводить заново. Неловко сложив дрова, Ирина пристроила между ними скомканную газету, и чиркнула спичкой.

К счастью, дрова были сухие, и взялись сразу. Припомнив наставления Сергея – начинать топить березой, а заканчивать дубом, она осмотрела запасы, имевшиеся в комнате, и решила, что на пару дней их точно, хватит.

В камине загудел огонь, и комната сразу повеселела. Ирина к тому времени давно согрелась от возни возле очага. Наскоро умывшись, она сварила кофе, и с чашкой в руке поднялась по ступенькам, чтобы через дверное стекло оценить состояние двора.

И вздрогнула, увидев, что неподалеку от ворот, возле большого сугроба, возится сгорбленный человек с лопатой. Узнав Валентина, Ирина немного успокоилась.

«Он и должен был прийти, хорошо, что не пришлось звонить! А двор замело основательно, видно, к утру перестало таять… Не стал меня будить, это радует, я боялась, что он очень навязчивый. Надо сразу садиться за работу, высовываться наружу вовсе необязательно! Может, он и не постучится!»

Однако Валентин все же постучался – спустя полчаса.

О том, что хозяйка встала, он явно догадался по дыму, появившемуся из каминной трубы. Ирине пришлось открыть дверь:

– Вы уже все убрали? Спасибо…

– Снег очень тяжелый… – Сипло проговорил тот, обыскивая взглядом комнату, точнее, ту ее часть, которую он мог рассмотреть за спиной Ирины. На саму хозяйку Валентин глядеть избегал, руководствуясь, вероятно, какими-то личными соображениями приличия. – Мокрый, неподъемный. Сережа тут? Я бы с ним поговорил.