Лопухи и лебеда

Костер дотлевал, и запах печеной картошки примешивался к дымку. Они устроились под кривой сосной на островке.

– Черт с ней, с ухой, – сказал Илья. – Нет рыбы лучше колбасы.

Он с сомнением повертел садок.

– Может, хозяевам отвезти? Засмеют ведь.

– Выпусти, – сказала Саша. – Тут на одну сковороду не хватит.

Илья сошел к воде, побросал в озеро весь улов – подлещика и четырех окуней.

Саша негромко запела:

Ты родная моя матушка,

Пожалей меня, несчастную…

Тягучая мелодия потекла над берегом.

Тяжело мне во чужих людях…

Илья усмехнулся и полез наверх к костру.

– Что ж замолчала? – сказал он, присаживаясь.

Саша не отвечала.

Он откупорил бутылку рислинга, достал из сумки колбасу, батон, протянул Саше.

Она покачала головой и легла в траву.

Отправив в рот помидор, он нарезал хлеб, потыкал картошку и сообщил:

– Сейчас готова будет.

– Иди ко мне, – сказала Саша.

Илья растерялся.

– Угу… – промычал он, торопливо проглатывая.

Он придвинулся, наклонился к ее лицу.

Почувствовав его дыхание, Саша открыла глаза. Она обняла его и поцеловала. Губы Ильи, сухие и теплые, дрогнули и остались неподвижны.

Саша посмотрела удивленно.

– Думай что хочешь, – вдруг сказал он, сел и отвернулся, уставясь вниз. – В конце концов… я пытаюсь быть честным. И перед тобой, и перед собой…

Он замолчал.

Саша лежала, бледная, зажмурясь, и крепко сжав губы.

Он закурил. Услышав спичку, Саша села и взяла сигарету из пачки.

С озера донесся стрекот мотора. Они проводили глазами лодку, подскакивающую на волне.

– Все ты врешь. – Саша подняла голову и взглянула Илье в лицо. – Ты о ней думаешь, и тебя совесть мучит.

– А тебя совесть не мучит? – сказал Илья.

– Ты только с виду не такой, как все. И нагадить, и чистеньким остаться – вот ты чего хочешь! Нет, не мучит меня совесть, ни вот столечко не мучит! – Голос Саши срывался от гнева. – Ты хочешь, чтобы я мужа от жены увела и ее пожалела? Да я ее ненавижу! Плевать я хотела, какая она там на самом деле, хоть сто раз хорошая! А доброй выглядеть не собираюсь… Ты ее жалеешь? Пожалел волк кобылу! Что же ты ее раньше не пожалел?

Илья усмехнулся криво и вдруг закричал:

– А ты о чем раньше думала? А теперь, значит, побегала, побило тебя мордой об стол, и просветление наступило?

– Мстишь, что ли? За старые обиды?

– Ничего не мщу, глупости! – вскипел Илья.