Лопухи и лебеда

 – Мы вынуждены оставить тебя на радость шведам…

– Я с удовольствием потанцую, – сказала Саша.

Илья растерялся.

– Мы на поезд опоздаем… – пробормотал он и сразу покраснел.

– Наплевать, – сказала Саша, кладя руку на плечо Вадиму.

Илья потоптался и сел.

Вадим вел Сашу, что-то шепча ей в самое ухо. Она смеялась, он касался губами ее волос.

Илья стоял у окна в коридоре вагона. Саша вышла из уборной в халате, с полотенцем на плече. Она прошла за его спиной, подергала дверь в купе, подождала.

Наконец высунулась улыбающаяся старушечья мордочка, вся в белых кудрях, как у пуделя.

– Пожалуйста, – сказала женщина.

Саша зашла в купе.

Из соседнего вагона прошли трое, по виду – командировочные. Один из них толкнул Илью.

– Случайно! – Он поднял палец и остановился. – А хошь – разберемся…

Приятели потянули его за собой.

Илья пошел в купе. Под потолком мерцала синяя лампа дежурного света. Саша лежала на нижней полке, отвернувшись к стене.

Он постелил постель, разделся и полез наверх.

Стыки рельсов грохотали под колесами, где-то в тамбуре хлопала незакрытая дверь, а впереди в облаках, вровень с поездом несся месяц. Оттуда, сверху, поезд казался крошечной вялой змеей. Сотни поездов летели в эту ночь по России, и в одном из них лежали по своим полкам Саша и Илья, и оба делали вид, что спят, и оба не спали, уставясь в гремящую тьму.

…В небесах торжественно и чудно!

Спит земля в сияньи голубом…

Что же мне так больно и так трудно?

Жду ль чего? жалею ли о чем?

День восьмой и последний

Вокзал встретил их ясным холодным днем.

Очередь подвигалась быстро. Илья курил, поворачиваясь спиной к ветру.

Подъехала “Волга”. Илья открыл заднюю дверцу, пропуская Сашу.

– Я вперед сяду, – сказала она.

Он помог ей и забрался на заднее сиденье с вещами.

– Римского-Корсакова, пожалуйста, – сказал Илья.

Шофер перегнулся через Сашу и крикнул в окно:

– Литейный, “Астория”, Театральная!

Из очереди вышел флотский офицер с портфелем и девушка лет пятнадцати.

– В “Асторию”.

– Садитесь. – Шофер посмотрел на Сашу и обернулся к Илье. – Все равно – мимо…

Илья усмехнулся:

– Положим, не все равно.

Девушка уселась посередке. На погонах у капитана было по три звезды – первый ранг.

Девушка вертелась по сторонам, улыбалась, шепотом спрашивала отца, где едут, и он называл ей улицы, набережные, площади.