Лопухи и лебеда

Сырку попробуйте.

– Спасибо, я ем.

– Она фигуру бережет.

– Перестань, Илья… Это сыр такой? Я думала – творог.

– Это говорится у нас так – сыр и сыр. Вообще-то оно с творогу, конечно…

– А музыкантам хорошо платят? – спросил Эдик.

– Музыкантам? Ей-богу, не знаю… А что?

– Вы, значит, не музыкант?

– Нет, я врач. Доктор… А Саша – инженер. Разве я похож на музыканта?

– Сказали вроде музыкант…

– Это у нас позапрошлый год музыканты жили. Тоже с Ленинграда. Может, знаете? Как его фамилия-то, Эдуард? Жену еще Лидой звать, черненькая такая? Интересная женщина.

– Чего там интересного? Мослы одни.

– А знаете, у нас Танечка ушком хворает. Может, поглядите?

– Это вам к ушнику надо. Бледненькая она у вас… А посмотреть мне нетрудно, давайте посмотрим.

– Илья, как тебе не стыдно, ты же выпил! Ребенка собираешься смотреть!..

– Дуся, обещаю – завтра утром устраиваем осмотр.

– Дак не пожар, чего там… А у вас детки есть?

– Нет, Дуся. К сожалению, нету. Но будут, надеюсь. А, Сань?

– Илюша, ты напился.

– Клевета, ни в одном глазу… Мы, Дуся, если правду сказать, еще и недели не женаты.

– О-ой!

– А знаем друг друга сто лет. Мне десять было, а ей семь, когда нас познакомили. И женихом меня дразнили. И, как видите, накаркали.

– Что же долго собирались-то?

– Это вы у нее спросите, у Саши. Собрались было, лет десять назад, а она хвостом вильнула. А теперь вот все сначала…

– Судьба, выходит… – сказала Дуся и пригладила дочери челку, упавшую на лоб.

– Уж куда! Выпить у нас не осталось?

– В Буяново можно сгонять, – сказал Эдик.

– А долго туда?

– Навострился! Сиди, дождик вон…

– Илюша, честное слово, тебе хватит!

– Где дождик, где? Прошел давно. В полчаса обернемся. У меня “Ява”.

– Саня, ну чего ты нахохлилась? У нас ведь, можно сказать, медовый месяц! Неделя, верней. Отметить надо. Правда, Дуся?

– Да ну тебя, Илья! Куда вы по мокрой дороге! Еще разобьетесь!

– Все будет в порядке, не волнуйся. А, Эдик? Бог пьяных бережет и влюбленных.

– А ты куда? – крикнула Дуся, но девочка сползла со стула и побежала вслед за отцом.

Женщины остались одни.

Дуся вздохнула и стала собирать тарелки со стола.

Саша смотрела в окно.

– Давайте я посуду помою, – сказала она.

Мотоцикл не хотел заводиться.

Илья, засунув руки в карманы, вертел головой по сторонам. Дышал полной грудью.