Милостью Божьей

Что бы я делала там со своей крутой пружиной внутри, которая каждую минуту требовала от меня действия!

А ещё мама не разрешила больше работать помвожатой, она считает, мне надо отдохнуть перед школой. Я попадаю в старший девчоночий отряд.

Началась обычная лагерная жизнь с ненавистной мне дисциплиной и заорганизованностью. Подъём. Зарядка. Зарядку, я ещё люблю! Строиться на линейку. Строиться на завтрак. Строиться на беседу…

И воспитательница – полная, невозмутимая, за всю смену ни разу не улыбнулась.

У меня и потом бывало такое в жизни.

Кажется, все вокруг тебя любят, и ты любишь всех. И вдруг появляется человек, который на дух тебя не переносит. Просто, как в песне, – ты другое дерево.

Её во мне раздражало всё.

– Делаете из неё приму, не давайте столько быть на сцене, она и так цены себе не сложит! Посмотрите, какое у неё несчастное лицо в строю. Она не коллективный человек, таким людям не место в нашем обществе.

Очередная беседа на поляне. Такая идиллия, подумаешь, Сократ! О чём только могла беседовать эта гусыня, – думаю я сейчас.

Я просто мучительно ждала, когда же это кончится.

– Почему ты постоянно вызывающе себя ведёшь? В армию бы тебя, там бы приучили к порядку!

Я не выдержала, гены бабушки Ани…

– В армии служба, а мы ведь отдыхать приехали. Только какой же это отдых!

– Если тебе не нравится в лагере, и мы тебе не нравимся, ехала бы на дачу с папой и мамой, и делала там, что хочешь.

– У нас нет дачи, и папа мой погиб на фронте. Значит, у кого есть дачи, имеют право хоть на какую-то свободу, а мы нет? Даже в армии есть личное время…

– Не знаю, как тебя принимали в комсомол, такую индивидуалистку.

Надо поговорить со старшим вожатым, может, мы соберёмся и исключим тебя? Таким в комсомоле не место!

– Этого не может быть. Вы не имеете права!

– Иди в палату, и подумай, как ты себя ведёшь. Ты грубая и невоспитанная девчонка, тебе не место в коллективе, ты мне портишь отряд.

Шла по дорожке и ничего не видела вокруг. Такое горе! Если я это переживу, всё остальное в жизни будет легче.

Как же я без комсомола? Да мне скажут, только скажут, я ведь жизнь отдам! Неужели всё, что она говорит, правда, неужели я – такая?!

Но старший вожатый, Сергей Николаевич, спасибо ему, оказался умнее и добрее. Он посадил меня на два часа в день выдавать книги в библиотеке.

– Остальное время твоё.

Какое счастье!

Хочешь, читай, хочешь – броди по лесу. Можно зайти далеко-далеко, можно петь, никто не услышит.