Милостью Божьей

Человеку надо хотя бы какое-то время оставаться наедине с самим собой. Думай, смотри вокруг, взрослей!

Я вдруг увидела, что вода в реке, словно парное молоко, и небо высокое-высокое, и деревья растут неспешно… А какие спокойные голоса у птиц… И как согласно всё в природе…

Как-то шла по лесу, строгому в своей тёмной зелени от взрослых сосен до подлеска, и вдруг – три молоденькие берёзки. Их тонкая кожица, ещё не ставшая корой, так и светится на фоне тёмной зелени сосен. И солнечные лучи снопами, просто сердце щемит!

Я остановилась, как вкопанная.

Стояла и смотрела, как они трепетали каждым листиком. Какое счастье – жизнь…

И тогда же первые преданные мальчишечьи глаза.

Его звали Алик. Он появлялся у моего окошка и заполнял его целиком своей круглой физиономией, шевелюрой, очками.

– Что тебе?

– Ничего.

Он брался за столб террасы, качался, и ждал терпеливо, пока я выдавала книги. Потом опять закрывал собой окно, как амбразуру.

– Света, выйди! Посмотри, что я умею.

Он ходил на руках, делал колесо, пережидал очередного читателя и снова устраивал цирк.

А как-то зашёл в крошечный закуток библиотеки и сказал серьёзно, без клоунады:

– Светлана, я должен тебе сказать что-то очень важное.

Я насторожилась – сейчас будет объяснение в любви. При всём нашем монастырском воспитании я чувствовала это каждой своей клеточкой, неистребимым женским инстинктом.

– Хорошо. Только выйди, я закрою дверь.

Заперла дверь, дрянь такая, выглянула в окошко.

Алика не было. И никогда больше не было, до конца смены, и вообще в жизни.

Я сказала себе – так тебе и надо! Было стыдно даже тогда…

7. Первая любовь

Мальчик, в которого я влюблена, тоже остаётся на третью смену. Почему я влюбилась именно в него, не могу понять, давно не могу понять. Но тогда!

Почему я не влюбилась в Лёву, с которым мы проработали месяц бок о бок, понимая друг друга с полуслова?

С Мальчиком и двух слов не сказали за всю смену.

На волейболе у реки он всегда пасовал мяч мне, а я ему? У него не было двух фаланг пальцев на левой руке, и я придумала ему партизанское прошлое?

Он знал, конечно, что я в него влюблена, у меня всё было написано на лице, со сносками и примечаниями! Он даже не смотрел в мою сторону. На что было смотреть, косички-бантики… Это Лёва успел меня разглядеть. Он так и сказал однажды, не помню, по какому поводу:

– Светланка, ты – человек.