Человек в красном

Поэтому он и разрешил Другу жить дома, а не с сумасшедшими. Друг не мог жить с сумасшедшими, он не выносил, когда люди вели себя как животные.

В больнице он знал всего одного человека, душевнобольного, как и он. Именно душевнобольного, а не сумасшедшего. Друг очень остро чувствовал эту разницу. Но потом этот человек с больной душой умер, и Другу стало совершенно невозможно находиться в клинике. Тогда доктор его выписал.

И Друг начал помогать другим людям, становясь им другом. Он помогал им обрести чистоту, как он сам это называл, – вознестись.

Но помогал он людям не во время приступов. Собственно, сам приступ заключался в том, что сознание его отключалось на какое-то время, и он просто автоматически повторял начатое действие. Вот и теперь, спустя два часа, Друг обнаружил себя уже далеко от института, где училась Катенька, абсолютно не помня, как он туда попал.

Пару минут Друг оглядывался, пытаясь сообразить, где находится. Потом он вдруг вспомнил, как она отшатнулась. От ужаса у него отнялись ноги, и он медленно осел на землю, привалившись к какой-то стене.

Он ошибся! Она не узнала его, не поняла, отказала! Она такая же, как все предыдущие. Нет, нет, не может быть!

Друг обхватил голову руками и тихо заплакал, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Он не мог ошибиться, она ведь не повела себя, как все те, прошлые. Она не смеялась, не грубила, не издевалась. Она сказала: «Простите, не надо». Тихо, вежливо и холодно.

– Молодой человек, ты пьяный что ли? – маленькая старушка с большой собакой на длинной веревке вместо поводка склонилась над Другом.

Он поднял на нее вымученные, блестящие от слез глаза, и она осеклась на полуслове, – Сынок, ты чего? Что случилось? Умер кто?

«Умер кто?» – эхом отдались в его воспаленном мозгу слова старой женщины. И он вдруг понял. Он понял, что он должен делать, понял, почему она так себя повела. «Да, да, она просто не знает, что она – ангел, она сама не знает этого еще, но хочет, чтобы я помог ей. Она хочет, чтобы я освободил свет внутри нее, мамочка специально направила ее ко мне! Я должен помочь ей, должен показать ей, какова она на самом деле, как она чиста и красива! Я покажу, – Друг тотчас же поспешил домой, – Мне даже не придется долго трудиться, как с прошлыми.

Их приходилось отмывать от грязи, а ей надо лишь слегка помочь, и она сама всё увидит, но… – он был уже в метро, – Ведь тогда она уйдет от меня. Мы, конечно, с ней увидимся потом, но сначала она уйдет… Нет, нет, нельзя перечить мамочке.