Цы отшельника Дунпо. В переводах Алёны Алексеевой

В Лояне проездом поздней весной:

Скрывают плакучие ивы сплетенные

терем листвой кружевной.

Волнистая рябь на пруду словно линии

древнего стиля письма.

В цветущем саду при свечах мы прощались,

ты песни мне пела,

вино наливала сама.

И тучки с дождями уплыли, один,

по любви я тоскую стократ,

Нас горы, заставы с тобой разделяют,

но чувства не знают преград…

И жду, когда снова весенним цветеньем

с тобой насладимся сполна,

Не выразить, как истерзался мой взгляд там,

где ласточка в Западной башне[1 - Западная башня – образ, ассоциируемый с луной и грустью.

]

осталась одна.

На мелодию «Полоскание шелка в горном ручье»

Поздней осенью 1059 года молодой 22-летний поэт, успешно сдавший экзамен на ученую степень цзиньши, вновь на пути в столицу из родного Мэйшань, пров. Сычуань, миновав Цзинчжоу, пров. Хубэй, описал пейзаж по берегам Янцзы.

Над горной грядой по всему окоему

густой расплескался закат.

Над всею провинцией ветер лелеет

осенних цветов аромат.

За рощей, над дальними крышами стайками

с криком вороны кружат.

Приснились родные края и дороги,

что я исходил в пыли,

Смотрю, протрезвев, что оставил вдали,

на самом краю земли…

Луна, озаряя песчаные отмели,

светит на тысячи ли.

На мелодию «Бабочка, влюбленная в цветок»

В поэме Сун Юя (298 до н. э – 222 до н. э.) «Горы высокие Тан» описывается история, как однажды в горах Гаотан чуский правитель Хуай-ван (III в. до н. э.) увидел сон, в котором встретился на любовном свидании с феей, богиней облаков и дождя в горах Ушань.

Уходя, она сказала: «Утром я бываю тучкой, а вечером – иду дождем»… Позднее наименования гор Ушань, Гаотан, «Тучка с дождем» стали в поэзии символами любовного свидания. Поэт вспоминает супругу Ван Фу.

За ширмой расписанной, помню, впервые

с красавицей встретился я…

Растаял мой сон, с ним и фея моя,

Смотрю на Ушань, но пусты нынче эти края.

Кружит надо мной и опять улетает

лишь ласточек пара одна.

С тех пор за кисейною сеткой окна

сколько раз увядала весна…

И помню, когда за расшитой завесой

увиделись с нею опять,

Потупив глаза, порывалась бежать,

Потом улыбалась едва, поправляя

душистого облака прядь,

И брови – весенние горы – сходились,

смущенно молчала она,

Не в силах излить свою душу, признаться,

глубокого чувства полна…

На мелодию «Цветы магнолии»

Цы написана в середине весны в 1063 году.