Маскарад, или Искуситель

Это, быть может, неправильно, – я… знаю… это так… но я не могу вынудить себя запросто сходиться с людьми в обществе. Я предпочитаю компанию, но тихую, братство или обитель в хорошем месте. Между прочим, сударыня, могу ли я вас спросить, веруете ли вы?

– Действительно, сэр… почему, сэр… действительно… я…

– Вы могли бы вдохнуть веру, например, в меня?

– Действительно, сэр… так много… я имею в виду, как бы поделикатней сказать, мы… э… не знакомы, абсолютно не знакомы, я почти сказала, – возразила леди, едва сохраняя непринуждённую любезность, отводя корпус немного в сторону в то же самое время, как её сердце, возможно, стремилось как раз в другом направлении.

Шла естественная борьба между милосердием и благоразумием.

– Абсолютно не знакомы! – со вздохом. – Ах, кем вы можете быть, незнакомка? Напрасно я блуждаю: никто не хочет поверить мне.

– Вы заинтересовали меня, – сказала приятная леди со скромным удивлением. – Могу ли я чем-либо оказать вам поддержку?

– Мне не сможет оказать поддержку тот, у кого нет веры.

– Но я… я верю… по крайней мере, в той степени… я имею в виду, что…

– Нет, нет, в вас её нет… совсем нет. Прошу прощения, я вижу это. Никакой веры. Я – дурак, полный дурак, оттого что я ищу её!

– Вы несправедливы, сэр, – возразила приятная леди с усиленным интересом, – но, может быть, случилось так, что какие-то неблагоприятные события, произошедшие с вами, оказали влияние на вас. Не то чтобы я бросаюсь порицать. Верьте мне, мне, я… да, да… я могу сказать… что… что…

– То, что вы веруете? Докажите это.

Позвольте мне принять от вас двадцать долларов.

– Двадцать долларов!

– Вот, я же сказал вам, мадам, что у вас нет веры.

Леди была весьма задета. Она сидела в своеобразном беспокойном мучении, не зная, куда повернуться. Она принималась произносить двадцать различных предложений и каждое заканчивала на первом слоге. В последний раз, в отчаянии, она сумела произнести:

– Скажите мне, сэр, зачем вам нужны двадцать долларов?

– Это не для меня… – глядя на её полутраур, – а для вдов и сирот.

Я путешествую как агент вдово-сиротского приюта, недавно основанного среди семинолов.

– И почему же вы не сказали мне о своей цели прежде? – уже с немалым облегчением. – Бедные души – индейцы, тем более безжалостно эксплуатируемые индейцы. Здесь, здесь; как я могла сомневаться? Я так сожалею, что у меня нет больших денег.

– Не горюйте из-за этого, мадам, – поднимаясь и складывая банкноты.