Однажды в Семее

– И что ты для этого делаешь, Секе?

– Постоянно листаю книгу жизни, прислушиваюсь к Душе Мира, как говорят алхимики. Когда-то, чтобы выжить и снова увидеть мать с отцом, мне пришлось развить в себе нечеловеческую наблюдательность. До бритвенной остроты отточить свои инстинкты. Если бы я этого не сделал, мы бы сейчас с тобой тут не сидели и ты не задавал бы мне свои заковыристые вопросы. Я замечаю каждую мелочь в обстановке и в людях. Например, когда человек, которому ты верил больше чем самому себе, вдруг перестаёт прямо смотреть тебе в глаза.

Всегда выверяй достоинство прямого взгляда, он тебе всё расскажет.

– Да, это я замечал за тобой. И ты часто говоришь, что бес кроется в мелочах. Но чутьё мне подсказывает, что есть ещё что-то

– Габит, я обожаю читать. Ещё со школы, на толчке, прочитал много приключенческой литературы. Как Лапша в "Однажды в Америке". Это была моя библиотека. Потом мне нравилось читать в постели, с чашкой кофе, а бывало, и с рюмкой коньяка. Это одно из маленьких удовольствий в жизни.

А первыми моими книгами были "Робинзон Крузо" и "Всадник без головы" Майн Рида. Нехилые дела творились у них там, на Диком западе. Катались на лошадях, без головы на плечах. Ну а потом, когда повзрослел, зачитывался классикой. Там всё есть, как вести себя с девочками, будучи взрослым мальчиком, братишка.

– А я так и не пристрастился к чтению, водится за мной такой грех. В девяностые мы плохо жили, были дни, голодали. Надо было помогать матери. Что то нести домой поесть, зарабатывать деньги.

– Это никогда не бывает поздно, Габит. Если ты постоянно загружаешь своё серое вещество качественной информацией, ты развиваешься. И не только чьи-то приключения, но и духовный мир писателя. Всегда есть шанс проникнуться внутренним миром другого человека и обогатиться им. Например, миром Толстого или Виктора Гюго. Литература – это телепатия, братишка, когда влёгкую преодолевается пространство и время.

– А как это так, какая телепатия? Разве так бывает?

– Представь себе, Федор Достоевский послал тебе нравственные искания Лёхи Карамазова в конце девятнадцатого века.

А ты, как приёмник, воспринял их в начале двадцать первого. Получается, мысли писателя преодолели расстояние и время почти полутора века. И возможно, осели у тебя в голове и проросли во что-то существенное. Конечно, если для этого есть предпосылки, благодатная почва. Ведь не всякое зерно прорастает. Чем не телепатия.

Габит задумался.