Следствие сомбреро

Затем осушил стакан.

Виски как будто упал в бездонный колодец без единого звука. От виски не осталось ничего – только энергия, что подняла его из-за стойки, провела туда, где сидела женщина, и раскрыла ему рот:

– Привет, можно составить вам компанию?

Дышать

Две другие женщины оборвали разговор и посмотрели на юмориста.

Азиатка смотрела на него очень бережно.

Ни одна азиатка никогда прежде не смотрела на него так бережно. Глаза ее были темны и узки. Поскольку глаза ее были так узки, какую-то секунду он раздумывал, видит ли она столько же, сколько европеец.

Мысль исчезла, едва он ее подумал, но за два года их с японкой знакомства возвращалась много раз. Просто временами он думал, всё ли она видит в комнате или где там они были. Может, она видит только 75 процентов того, что происходит.

Такая мысль – в самый раз для ребенка.

У него не было никакого опыта с азиатками, он их только видел в Сан-Франциско. Чайна-таун, Японский квартал и т. д. Ни одна из них на него очень бережно не смотрела.

И еще что-то было в ее глазах – он уже видел это в глазах других женщин, когда те смотрели на него.

Он знал, что это.

Он чуточку расслабился.

– Прошу, – сказала она.

И тогда он сел.

По ее глазам он видел, что все сложится. Она стала дышать чуточку иначе. Она задышала немного быстрее. Он обрадовался, когда ее дыхание ускори-лось.

Подошла официантка, и он всем заказал выпить. Затем все за столом познакомились.

Она была японка.

Юмор

Двум другим женщинам он не понравился.

Они его книг не читали. Это многое меняет, когда с ним знакомишься. Он не красавец. Личность симпатичная, только слишком чудна?я. Он позволял настроениям управлять собой, а настроения были весьма переменчивы. Порой он болтал без умолку, а порою рта не раскрывал. Он всегда болтал без умолку, если напивался. А когда не напивался, он очень стеснялся и официальничал с людьми, и познакомиться с ним было непросто. Одни думали, что он само обаяние, другие – что он полный мудак.

Истина помещалась где-то в промежутке – можно сказать, на полпути.

Как юмориста его знали по всей стране, что само по себе смешно, поскольку, едва с ним знакомишься, первым делом замечаешь, что у него нет чувства юмора.

Когда остальные над чем-нибудь смеялись, он обычно терялся. Иногда очень умные люди считали, что это само по себе смешно, и после первого раза смеялись второй, отчего юморист всегда терялся еще больше, а потом ужасно смущался.