Следствие сомбреро

Он хотел разобраться. Она была мозаика из тысячи кусков, и они кувыркались у него в голове, точно в сушилке прачечной.

Какие-то мгновения голова его была одновременно прошлым, настоящим и будущим, и его мысли о японке формы не имели. Потом лейтмотивом горя начали всплывать ее волосы. Он всегда любил ее волосы. Он был как-то даже повернут на ее волосах. Мысли о ее волосах, какие они долгие, и темные, и гипнотичные, складывали кусочки мозаики, пока он не вспомнил, как с ней познакомился.

Два года назад, шел дождь.

В бары она ходила нечасто.

В тот вечер она закончила работу и устала, но две сослуживицы уговорили ее пойти с ними в бар неподалеку, где тусуется молодежь.

Он сидел в этом баре и ужасно тосковал. Он нередко ужасно тосковал и, не задумываясь, рассказывал другим людям, как ему тоскливо. Таскал эту мину с добродушием креста.

Развернувшись на барном табурете, очень пьяный – не чуждое ему состояние, – он увидел, как она сидит за столом с двумя женщинами. Все три в белом. Судя по виду, только что с работы.

Она была прекрасна.

Волосы собраны в узел на макушке, совсем по-японски. Она почти не притронулась к стакану. Слушала, как две другие женщины разговаривают. Одна разговаривала много и с наслаждением пила то, что перед ней стояло.

Азиатка была очень тихая.

Он на нее уставился, и несколько секунд она глядела на него, а затем опять стала слушать, что говорят женщины.

Может, она меня узнала, подумал он. Иногда женщины его узнавали – к его же благу. Его книги были очень популярны и продавались на каждом углу.

Он развернулся к бару и заказал еще выпить. Это надо обмозговать. Трезвым он очень стеснялся. Ему необходимо сильно напиться, чтобы клеиться к женщине. Попивая из стакана, он раздумывал, достаточно ли пьян, чтобы подойти к столику, где сидит азиатка, и рискнуть с ней познакомиться. Он обернулся, но она уже на него смотрела. Это его сбило, и он опять отвернулся к бару, а уши его смущенно горели.

Нет, он недостаточно пьян, чтобы к ней клеиться.

Он поманил бармена, и тот подошел.

– Еще? – спросил бармен, глядя на всего лишь полупустой стакан.

– Двойной, – ответил юморист.

Лицо бармена не дрогнуло, поскольку он был очень хороший бармен. Отошел, принес виски. Когда он вернулся, юморист уже допил свой полупустой стакан. Через минуту двойной наполовину исчез. Юморист двумя глотками превратил его в одинарный.

Он чувствовал, как азиатка смотрит на него.

Она читала мои книги, подумал он.