Человек, который пытался жить

Однако тут Алиса перевернула визитку в моих руках, и я увидел все ту же фотографию доктора только уже с подписью: «Не видно конца? Доктор Годард и его психотерапия помогут Вам в поиске!»

– Теперь я еще больше не хочу к нему, – прокомментировал я эту краткую юмореску и снова принялся атаковать вербально загадочного мужчину с карты: – Доктор Годард и его психотерапия… Звучит как название забытой психоделичной группы из 60-х. Ты уверена, что это доктор, а не ведущий вечеринок в ресторанах?

– Да, все нормально.

– А ты была у него хоть раз?

– Нет, конечно.

– И откуда у тебя эта карта?

– Я ее на улице нашла недавно. Смешная такая.

Мое стремление еще раз поразиться странности Алисы и поинтересоваться, почему она посчитала нужным направить меня к доктору, визитку которого она нашла на улице и сохранила только из-за ее смехотворного оформления, прервал скрип балконной дверцы.

Я обернулся и увидел, как руководитель отдела Денис Анатольевич вывалил свою тушу на балкон. Для большей циничности стоит пошутить, что на всякий случай мы с Алисой ухватились за одну из каменных балясин. Это и вправду был полноватый человек средних лет с мелкими остатками волос на голове. С собой он на утро захватил и свою врожденную предприимчивость, и ту надуманную статность, в которую он сам все же охотно верил.

– В мой кабинет побыстрее, Фома, – произнес Денис Анатольевич.

Алиса, увидев Дениса Анатольевича, мгновенно скинула еще не докуренную сигарету вниз по балкону. Он не выглядел счастливым и исчез так же быстро, как появился.

– Черт, сегодня он тоже не сдох.

Я смог порадовать Алису шуткой напоследок. Она засмеялась. Когда я уже направился к двери, она вдруг развернула меня и с необъяснимой теплотой кинулась в объятия. Словно она тогда что-то знала.

2

…Войдите!

Войдите и посмотрите, как в своем кабинете вальяжно раскинулся в любимом кресле золотой мальчик офшоров, разместив свои короткие ноги на пуфе бежевого цвета для достижения максимально доступного смертным людям уровня комфорта. Денис Анатольевич не раз хвастался, что это кресло было сделано каким-то немецким дизайнером, и кожей для его обивки послужила как будто плоть целого поселения чистокровных девственниц.