Сияние снегов (сборник)

Я, как бессонница, духовен

и беззащитен, как во сне.

Пойду пожалуюсь весне

на то, что холод не уходит.

    1965

«Весна – одно, а оттепель – иное…»

Весна – одно, а оттепель – иное:

сырая грязь, туманов серый дым,

слабеет лед, как зуб, крошась и ноя,

да жалкий дождь трещит на все лады.

Ее приметы сумрачны и зыбки,

в ее теплыни холод затаен,

и снег – не снег, и тает по ошибке,

да жалкий дождь клубится сатаной.

Все планы – в прах, все вымыслы повыбрось,

не доверяй минутному теплу.

Куда ни глянь – всё мокрота да рыхлость,

да жалкий дождь стекает по стеклу.

И мы хмелеем, даром что тверёзы,

разинув рты на слякотную хмарь,

но молча ждут мордастые морозы

да жалкий дождь бубнит, как пономарь.

    1963

«Нам стали говорить друзья…»

Нам стали говорить друзья,

что им бывать у нас нельзя.

Что ж, не тошней, чем пить сивуху,

прощаться с братьями по духу,

что валят прямо и тайком

на времена и на райком,

окончат шуткой неудачной –

и вниз по лестнице чердачной.

А мы с тобой глядим им вслед

и на площадке тушим свет.

    1963

«Живу на даче. Жизнь чудна…»

Живу на даче. Жизнь чудна.

Свое повидло…

А между тем еще одна

душа погибла.

У мира прорва бедолаг, –

о сей минуте

кого-то держат в кандалах,

как при Малюте.

Я только-только дотяну

вот эту строчку,

а кровь людская не одну

зальет сорочку.

Уже за мной стучатся в дверь,

уже торопят,

и что ни враг – то лютый зверь,

что друг – то робот.

Покойся в сердце, мой Толстой,

не рвись, не буйствуй, –

мы все привычною стезей

проходим путь свой.

Глядим с тоскою, заперты,

вослед ушедшим.

Что льда у лета, доброты

просить у женщин.

Какое пламя на плечах,

с ним нету сладу, –

принять бы яду натощак,

принять бы яду.

И ты, любовь моя, и ты –

ладони, губы ль –

от повседневной маеты

идешь на убыль.

Как смертью веки сведены,

как смертью – веки,

так все живем на свете мы

в двадцатом веке.

Не зря грозой ревет Господь

в глухие уши:

– Бросайте всё! Пусть гибнет плоть.

Спасайте души!

    1966

«Когда трава дождем сечется…»

Когда трава дождем сечется

и у берез стволы сочатся,

одна судьба у пугачевца –

на виселице покачаться.

И мы качаемся, босые,

в полях обшмыганных и черных.

О нас печалится Россия

очами синими девчонок.