Сияние снегов (сборник)

А ночь на Русь упала чадом,

и птицу-голову – на жердь вы,

хоть на плечах у палача там

она такая ж, как у жертвы.

А борода его смеется,

дымящаяся и живая,

от казака до инородца

дружков на гульбище сзывая.

А те дружки не слышат зова

и на скоромное не падки,

учуяв голос Пугачева,

у них душа уходит в пятки.

А я средь ночи и тумана

иду один, неотреченный,

за головою атамана,

за той отчаянной и черной.

    1967

«Не брат с сестрой, не с другом друг…»

Не брат с сестрой, не с другом друг,

без волшебства, без чуда,

живем с тобой, как все вокруг, –

ни хорошо, ни худо.

Не брат с сестрой, не с другом друг,

еще смеемся: «Эка

беда!» – меж тем как наш недуг

совпал с бедою века.

Не брат с сестрой, не с другом друг,

а с женщиной мужчина,

мы сходим в ад за кругом круг,

и в этом вся причина.

Не брат с сестрой, не с другом друг,

и что ни шаг – то в бездну, –

и хоть на плаху, но из рук,

в которых не воскресну.

    1967

«Уходит в ночь мой траурный трамвай…»

Уходит в ночь мой траурный трамвай.

Мы никогда друг другу не приснимся.

В нас нет добра, и потому давай

простимся.

Кто сочинил, что можно быть вдвоем,

лишившись тайн в пристанище убогом,

в больном раю, что, верно, сотворен

не Богом?

При желтизне вечернего огня

как страшно жить и плакать втихомолку.

Четыре книжки вышло у меня.

А толку?

Я сам себе растлитель и злодей

и стыд и боль как должное приемлю

за то, что все придумывал – людей

и землю.

А хуже всех я выдумал себя.

Как мы в ночах прикармливали зверя,

как мы за ложь цеплялись, не любя,

не веря.

Как я хотел хоть малое спасти.

Но нет спасенья, как прощенья нету.

До судных дней мне тьму свою нести

по свету.

Я все снесу. Мой грех, моя вина.

Еще на мне и все грехи России.

А ночь темна, дорога не видна…

Чужие…

Страшна беда совместной суеты,

и в той беде ничто не помогло мне.

Я зло забыл. Прошу тебя: и ты

не помни.

Возьми все блага жизни прожитой,

по дням моим пройди, как по подмостью.

Но не темни души своей враждой

и злостью.

    1967

«И вижу зло, и слышу плач…»

И вижу зло, и слышу плач,

и убегаю, жалкий, прочь,

раз каждый каждому палач

и никому нельзя помочь.

Я жил когда-то и дышал,

но до рассвета не дошел.

Темно в душе от Божьих жал,

хоть горсть легка, да крест тяжел.