Игра

Не хватает времени.

– Так что же – значит ложь огромна, богата, сильна, а правда мала, ничтожна, бедна?

– Чепуха! Искусство – всегда метафора действительности.

– Самая лживая ложь охраняет и поддерживает жизнь всех правд человеческих!

– А бездарность всегда лжет!

– Не бесполезное ли это умствование?

– У нас шестнадцать процентов всех мировых запасов леса, двадцать процентов всей мировой воды, а бумаги не хватает!

– А что такое ложь – самозащита?

– А если ложь есть правда? А правда есть ложь? Не корчь рожу, сам умею!

– Тихо! Слушайте сюда! Я прочту вам стихи Ахматовой! Божественные строки!

– Роза, как насчет твиста? Учти, я не способен.

Диас! Гений! Изобрази губами что-нибудь про твист или шейк!

– А Всеволод на сцене умеет здорово хлопотать мордой. И голосом. Орет, как иерихонская труба!

– Знаешь, что такое критика? Автограф под собственным невежеством.

– А ты вот ушами хлопаешь, как дверьми! Подай бутылку, родной! Зафилософствовался!

– О ком говоришь? Кто бездарность? Ерунду заявляешь и даже не бледнеешь.

О художнике надо судить по лучшей его работе! А не по худшей. Злые мы стали, завистливые до ненависти.

– Ты – о ком? Или уже вдребодан? О ком ты?

– О тебе. Тиркушка ты.

– Что за тиркушка? Офонарел?

– Птица такая. Малю-у-сенькая. Уживается с крокодилом. Разевает пасть, а она чистит ему зубы. Клювиком – раз-раз! После того как он сожрал кого-нибудь.

– О, как интересно – зло уживается с добром?

– В каком смысле это тебя интересует, Светланочка? В житейском или философском? Когда ты мне говоришь «нет» – это зло по отношению ко мне.

Но ты считаешь это добром по отношению к себе. Не так? Вот сейчас я хочу уйти с тобой в ванную…

– Прекрати глупить, Натан. Я серьезно.

– Зло, девочка, это то, что разъединяет людей, как бы злые люди ни были объединены. Это в философском смысле.

– А Бог? Есть ли тогда Бог? Куда он смотрит?

– Он смотрит на направление главного пути, а не на извивы человечества.

Ты хочешь меня углубить, девочка?

– А может быть, истина и есть в этих извивах? Спроси у Бога, Натан, где теперь любовь?

– Хочешь в философском смысле? Пожалуйста…

– В любом. Ты все затуманил. Говори так, чтобы тебя понимали.

– Изволь, дорогуша моя. В американском журнале «Плейбой» помню рисунок: ошарашенный вожделением карикатурный папаша сидит в кресле с сигаретой в зубах, а возле него три обнаженные девицы. Подпись: разделение труда.