Истории из банки

Мы с подругой возвращаемся с учебы, обсуждаем очередного, который вроде бы да, а вроде и нет. «Бросай монетку», – смеюсь я. После передумываем – нужен кубик. Дашка нравится, так всем нравится. И вот был один, а как будто и не было, потом – другой, за ним третий. Опять не то. Снова слишком сложно, запутано, как и карта московского метро.

Что бросать в таких случаях? Или кого?

Звонок. Это Дашка и ее радостное: «Я влюбилась!». Да, поначалу раздражал, да, не замечала, но сейчас – спокойно и хорошо. Ясно и просто.

И не надо гадать по руке, кидать монетку или звонить подругам. Сложно будет потом, в одной на двоих работе за счастье. Но сейчас все предельно понятно, схема казанского метро – одна линия.

Я смеюсь. Рада за Дашку. Все не так – сикось-накось и кувырком – если не твое. И ты, растерянная, бросаешь кубик, ищешь подсказки, чтобы не отвечать на свои вопросы. Лелька говорит, что в таких случаях нужно слушать себя. Я соглашаюсь. Передо мной сидит бесстыже счастливая Дашка, ее монетка в мусорном ведре.

Подруга теперь знает: нет неправильного или верного выбора, люди, как и песни, и дороги, делятся на своих и чужих. И я с ней согласна.

Адский

Сколько времени я провожу в дороге? Сложно посчитать. Иногда думаю, что надо бы успокоиться, зажить жизнью нормального человека, родить троих – мал мала меньше. Потом отмахиваюсь от этих, не моих, мыслей. Можно мне еще, еще романтики дорог, и чтобы задорное «хей-нэ-нэ» так и играло в одном месте! Я люблю поездки за гениальные диалоги и за глубокую искренность, которые мы, незнакомцы, с такой щедростью выплескиваем друг на друга.

Как и сейчас. Потратив четыре часа жизни на попытки уехать из Москвы на «Бла-бла», я покупаю билет на поезд. В купе – шумная башкирка Регина, японец Адский, ему около двадцати, и бородатый Дмитрий, в прошлом – крутой юрист, в настоящем – тоже крутой, но, кажется, уже не юрист.

Поезд Москва – Казань. Мне стыдно за свой английский, но смелые слова превращаются в нелепые предложения, и все получается.

Говорим обо всем и обо всем смеемся. Выгоняем из купе назойливого русского парня, он пытается напоить Адского коньяком и показывает фотографии детей, как доказательство своей состоятельности.

Ночь. «Ласточка» мчит все быстрее. Смесь из русского английского и запах быстрой лапши заполняют купе и коридор.

– В России тебе стоит называться другим именем, – говорит японцу Дмитрий.

– Why? – удивляется он.