Сказка о полярном летчике пингвине Валере и его наставнике медведе Михалыче

Потому что они всегда жили отдельно от всей колонии и не особенно дружили с остальными пингвинами. Не враждовали, нет. Просто – не дружили. Маме не по душе были сплетни о разных антарктических обитателях, а папа, в отличие от других пингвинов, не любил подледный хоккей. Ему больше книжки читать нравилось – о других континентах, о животных, о людях. Он все-все о нашей планете знал! И мне рассказывал.

Жили мы, в общем, особняком. И когда в Антарктиду прилетели на самолете какие-то дяденьки (я был тогда совсем-совсем маленький, год как из яйца вылупился), никто их, кроме нас, и не увидел.

А им как раз мы-то и были нужны. Они ходили вокруг да около – серьезные такие, бородатые и в очках. Наблюдали за нами, смотрели, как мама и папа ныряют, катаются по льду на брюхе, ловят рыбу, меня кормят. Записывали что-то в свои блокнотики, фотографировали: «Гляди, сейчас вылетит птичка!». Но она все никак не вылетала – может, нажимали не на ту кнопку?

Мы довольно быстро к ним привыкли, к этим людям.

В один из дней дяденьки вдруг схватили папу и потащили в свой самолет. Я в этот момент нежился у мамы под брюшком, в жировой складке. Она вытолкнула меня в снег: «Тише, малыш!» – и все. Ее тоже поймали и погрузили на борт. Самолет взмыл в небо.

Я потом читал в книжках, что там, на Большой Земле, люди любят сажать разных зверей в клетки, тыкать в них пальцами и смеяться. Зоопарк это называется. Туда они моих родителей и повезли. Я уверен.

Если бы я умел летать – я бы догнал эту железную птицу и освободил маму и папу. Но летать я не умел: я же пингвин. Я был совсем маленький и беспомощный. Стоял и смотрел в небо. А самолет все меньше и меньше становился. А потом и вовсе исчез.

Океан в тот день разбушевался не на шутку. Ветрище страшный задувал. И негде было согреться: мамы больше не было рядом. И папы.

Другие пингвины, когда я пришел в колонию и рассказал всю историю, мне не поверили. Сказали, что родителей моих наверняка унесло на льдине в океан, и они погибли во время шторма.

А я не сирота. Мама и папа живы, я точно знаю!

***

В «Приюте бездомных пингвинов», где я теперь живу, мне не очень нравится, хотя библиотека у нас – что надо, я почти все книжки перечитал! Воспитатели, в общем-то, ничего. Но они тоже не верят насчет родителей. И одноклассники не верят.