Огонь небесный (сборник)

– Эк, напугал, – проворчала бабка, резко обернувшись и опалив меня гневным взглядом. Но, узнав во мне соседа, который приезжает сюда, в деревню, только редкими летними месяцами, отходчиво улыбнулась. Мы, когда приезжаем, всегда привозим с собой коньяка и угощаем Дарью Ивановну. Она выпьет малую стопку, вспыхнет щеками, поблагодарит и уйдет с поклоном. Иногда говорит: коньяк этот молодость ей напоминает, когда жарко целовалась, – ой, жгучий какой, в краску бросает, как поцелуй… Мы усмехались. Вот старуха: о поцелуях говорит в такие-то годы… Ну и ну!

И сейчас, узнав меня, Дарья Ивановна усмешливо спрашивает:

– Не привез нынче целовального?

– Привез, почему не привез…

– А, видать, думал, не испробовать больше бабке?

– Почему это?

– Дак видел меня в гробу-то? Мертвую?

– Видел.

– Вот. А я сегодня крутанулась, смотрю – в гробу лежу. Батюшки! Баню не достроила, а меня – в чужую домовину. Как это?! Вскочила – да за работу… Рано меня хоронить навострились.

– Нет, а правда, – я присел на крыльцо, стараясь мерным, неторопливым разговором скрыть внутреннюю оторопь, – хоть убейте, Дарья Ивановна, а точно скажу вам: вчера видел вас мертвую.

– Видел?

– Видел.

– А что ж я живая сегодня?

– Да вот я и не пойму…

– И не поймешь!

– Да, странно… – Я покуривал папиросу, будто ничего необычного не происходило, а сам все спрашивал себя: что же это, а?!

– А ты что, не рад, что ли? Что я живая-то?

– Как не рад! Рад. Да как-то и понять хочется…

– Умереть-то умерла.

– Как крутануться? Откуда?

– Оттуда.

– Нет, вы всерьез это, Дарья Ивановна? Или как?

– Сам видел: вчера мертвая, сегодня живая. Ну?

– Вот я и говорю: чудеса…

– Будто ты чудес до меня не знал. Жизнь-то наша сплошь чудеса. Ты прикинь-ка, Юрьич (полное имя мое – Владислав Юрьевич, фамилия – Петров; я журналист): откуда ты взялся?

– Ну, если вы всерьез, Дарья Ивановна, то меня мать родила.

– Ага, видишь вот, мать. А кого, может, мать обратно брать не хочет. Вот я и могу крутануться.

– Да как это – крутануться?

– А так и крутануться, как я крутанулась. Я, Юрьич, много раз умирала. А все живу. Недаром прозвали меня Дарья-бессмертная.

И это точно: в Подгородней Слободе Дарью Ивановну никто иначе и не называл. Разве только мы, редкие залетные птицы: Дарья Ивановна, да Дарья Ивановна. А местные – только Дарья-бессмертная.