Огонь небесный (сборник)

Тебе никого не жалко!

(Пока Гера говорила все это, Зевс вновь поманил Нике пальцем, пошептался с ней, отдал последние распоряжения насчет Эрота: «Только смотри, чтобы без промахов у меня!» Нике кивнула и удалилась. За нею, не дожидаясь указаний Геры, вышла и Ирида.)

– Да, да, не удивляйся, никого тебе не жалко! – продолжала возмущаться Гера. – Ну, положим, меня не жалко. Любовниц не жалко… – Зевс при этих словах усмехнулся. – Но пожалел бы хоть свою дочь Персефону! Ладно, уж я смотрю сквозь пальцы, что родилась она от Деметры.

Но вот что ты отдал ее в жены Аиду, этому чудовищу, я простить тебе не могу! Ты хоть бы представил сначала, кому отдаешь бедную девочку?! Жить в царстве умерших, с этим проклятым Аидом, – до такого только ты и мог додуматься!..

– Аид – чудовище? – изумился Зевс. – Ты забываешь, он наш кровный брат. Он тоже сын великого Крона! Если бы Персефона была моя дочь, брак Персефоны с Аидом был бы невозможен. Деметра – моя сестра, у меня с ней чисто деловые, родственные отношения! Поразмысли-ка своей головой!

– Я-то поразмыслила уже! Подумаешь – Деметра твоя сестра! Да разве тебя это остановит? В наше время еще можно было на сестре жениться, ведь женился же ты на мне, а ведь и я твоя сестра.

Почему же ты не мог изменять мне с другой сестрой? Еще как мог! Да и историей доказано, что Персефона твоя дочь от Деметры. И то, что ты отдал ее в жены Аиду, еще раз говорит о твоем бессердечии и жестокости!

– Ох уж эта мне женская логика, – вздохнул в отчаянии Зевс.

 – Ну, кругом я виноват выхожу… А ты вспомни По! A-а… руками замахала! Ну уж нет, послушай…

Как раз в это время в зал, где кружились и танцевали музы, вошел мальчик с чуть распущенными на спине золотыми крыльями и золотым луком в руках. Сопровождала его Нике. Не обращая ни на кого внимания, слегка задевая крыльями танцующих, мальчик прошел к противоположной от входа стене, вытащил из серебряного колчана свернутый в трубочку лист бумаги. Это была мишень.

Несколько раз мальчик делал два-три шага назад, прищуривал то левый, то правый глаз, возвращался к мишени и поправлял ее.

Пока он занимался своим делом, Нике шепнула Афродите, что Зевс начинает сердиться, необходимо поторапливаться. И сразу же танец из быстрого, веселого, порхающего превратился в медленный, проникновенный, томный… Надя почувствовала слабость, две грации подхватили ее под руки и повели на ложе. Надя благодарно, устало улыбнулась им.