Рисунок по памяти

С ухоженными лужайками. Они и тогда там стояли. Домики эти. За забором – ад, а вплотную к нему – ровные газоны, яблони плодоносят, – я помолчал, вспоминая ту поездку. – Знаешь, на что хозяева жаловались?

– На что?

– На то, что пепел им сушить белье мешает. Пачкает простыни. Мол, усовершенствуйте как-то процесс. Фильтры поставьте.

Меир покачал головой.

– Теперь их дети там живут, – сказал я.

– Тоже, наверное, чем-то не довольны?

– Наверное. Может, туристами. Шумят сильно.

Несмотря на желание отлить, мы так заговорились, что вышли из автобуса последними.

Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Лес застыл в предчувствии дождя. Все вокруг говорило о том, что он вот-вот начнется: низкие тяжелые тучи, притихшие птицы, и далекие, но отчетливые раскаты грома.

Завидев Игоря – нашего экскурсовода, мы спросили его про туалет, а когда вернулись, все уже собрались вокруг Эфраима – высокого и худощавого раввина с полуседой бородой.

– Как вы, наверное, знаете, накануне Рош Ха-Шана[2 - Рош ХаШана – один из наиболее важных еврейских праздников.

Букв. – «голова года», Новый год, который приходится на сентябрь или октябрь. Считается, что в этот день Б-г судит весь мир.] принято посещать могилы близких, наводить там порядок, – сказал он, внимательно оглядывая нас. – Но это место особенное… Мы не знаем, где захоронены, те, ради которых мы сюда пришли. Здесь все лежат вместе. И палачи, и их жертвы. И разобраться, где чья могила нельзя.

Его слова повисели в холодном воздухе и медленно осели у нас в душе.

– Обычно каддиш[3 - Каддиш – имеется в виду «каддиш йатом» – поминальная молитва, воспевающая величие Творца.] по умершим читают в течение года после смерти, – продолжил он. – Но, боюсь, по тем, кто лежит в этой земле, его не читали никогда. Поэтому, мы сегодня здесь. И сделаем исключение. Прочтем и каддиш и псалмы. Так что спасибо всем, кто согласился дополнить миньян[4 - Миньян – группа не менее чем из 10 еврейских мужчин старше 13 лет. Минимальный кворум, необходимый для публичного богослужения.

]. Не будь тут хотя бы одного из вас – я имею ввиду парней – вся эта поездка не имела бы смысла.

В кронах деревьев зашумел ветер. Стая ворон сорвались с веток, и, громко каркая, перелетела вглубь полигона.

– Ну вот, – толкнул меня Меир. – Не поехал бы и обломал всех.

Я хотел что-то возразить, но в итоге решил промолчать. В конце концов, одно потраченное воскресное утро стоило того, чтобы лучше понять историю страны, где я родился и вырос.